: архив : архив журнала "625" : 1999 : #4

Вы купили видеокамеру
Сергей Медынский

Репортаж в День Победы

Россия в День Победы живет памятью о доблести, славе и скорби. В этот день ветераны собираются вместе, чтобы вспомнить прошлое и повидать боевых друзей. И, конечно, операторы, и профессионалы и любители, стремятся снять события, связанные с этим праздником. Эти кадры становятся историческими, поистине драгоценными. С каждым годом ведь тех, кто с оружием в руках добывал Победу, тех, о ком поется: "Дымилась, падая, ракета, как догоревшая звезда. Кто хоть однажды видел это, тот не забудет никогда", становится все меньше и меньше.

Как же снимать это событие? На что следует обратить особое внимание?

Есть простое, но довольно трудное для выполнения правило: чтобы стало ясно, достойно ли происходящее быть снятым на пленку, необходимо понимать суть того, что происходит перед камерой. Снимать – значит думать! Но думать надо очень быстро: событие или интересный момент можно легко упустить. Как же поступать оператору в разных ситуациях? Какова сущность снимаемых кадров? О чем они должны рассказать зрителям? И как рассказать? Равнодушным канцелярским языком или передавая собственное взволнованное отношение к событиям, то есть творчески осмысливая? Постараемся ответить на эти вопросы.

Рассмотрим первый и второй кадры, запечатлевшие, казалось бы, похожие ситуации. И в том и в другом случае снят сидящий на лавочке человек, за его спиной – плакат с обозначением воинского подразделения. Но сравните их лица: женщина озабочена сегодняшними проблемами, тогда как мужчина, и поза и особенно лицо, – само ожидание, скорбь и воспоминания. В первом случае снимать явно не стоило, а второй кадр – отличный!

Это пример того, как оператор, правильно оценив сущность происходящего, сумел передать не только смысл события, но и его эмоциональную окраску. Его чувства в данном случае обязательно будут восприняты и зрителем, вспомните схему: факт >< автор > произведение >< зритель. Здесь эта схема сработает безупречно, и оператор, вспоминая слова Норберта Винера, что "информация нужна для управления", добьется от зрителей того отклика, на который рассчитывает.

Перейдем к третьему и четвертому кадрам. Конечно, в третьем кадре прекрасно смотрится трогательный малыш с цветами. Но его следовало снять крупнее, при такой композиции видно действие, но нельзя рассмотреть лица ребенка, что явно обедняет всю ситуацию. Насколько выразительнее был бы этот кадр, если бы мы, увеличив наш персонаж до необходимой крупности, еще и панорамировали бы за ним.

Обратим внимание на очень важную деталь обоих кадров – Вечный огонь. В третьем кадре язык пламени спроецирован на светлую плоскость, в результате его изобразительная активность пропала – пламя выглядит не так выразительно, как в четвертом. Снимая четвертый кадр, оператор выбрал оптимальную точку съемки, при которой светлое пламя оказалось на темном фоне и, естественно, стало сразу бросаться в глаза, то есть стало главным в кадре. Оператор сумел подчеркнуть значение Вечного огня как символа нашей памяти и скорби по погибшим.

И еще один важный момент: в оба кадра включен мемориальный текст, вернее его фрагмент. В третьем кадре это сделано неудачно – зрители вряд ли захотят прочитать его, да и не сумеют. В четвертом кадре фрагмент надписи, включенный в передний план, выделен падающим контровым светом. Можно прочитать слова хорошо известного текста: "Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен". Следовало ли включать в кадр надпись целиком? Вероятно, нет. У нас ведь не канцелярский отчет о событии и не милицейский протокол – мы пытаемся создать образную модель события и рассчитываем на зрителя, который эти слова знает. Наша задача – напомнить их, чтобы вызвать определенные эмоции.

Кстати, о текстах, попадающих в поле зрения камеры. На них всегда следует обращать особое внимание, анализируя их суть и ту информацию, которую они несут. Например, плакат с именами однополчан (кадр 5), который держит в руках ветеран. Он ищет своих фронтовых друзей. А список имен на плакате – своеобразный образ фронтового братства. Прочитайте повнимательнее фамилии – вы найдете там имена и мужчин и женщин, причем самых разных национальностей. Это исторический кадр, он является наглядным доказательством того, как наши соотечественники все вместе воевали за нашу общую Родину!

Опытный оператор, очевидно, не ограничился бы коротеньким планом, снятым наспех, а, вероятно, последил бы за идущим в толпе ветераном длинной панорамой, а затем, пользуясь возможностями объектива, укрупнил бы эту надпись, "наехав" на нее, как бы приглашая зрителей вглядеться в текст и подумать. Оператор таким образом показал бы свое отношение к событию, а дальше вступает в силу субъективный фактор зрительской оценки. И можно только надеяться, что оператор и зритель правильно поймут друг друга. И тут хочется вспомнить слова С. Маршака: "Нет ничего дороже для автора, чем пристальное и чуткое внимание талантливого читателя". А надеяться всегда надо именно на талантливого зрителя, учитывая однако, что он заметит также и просчеты и ошибки.

Рассмотрим следующий кадр, шестой, и еще одну надпись. Плакат держит молодой человек. Он ищет однополчан отца. Однако сущность этой ситуации гораздо глубже. Глубинное значение кадра состоит в том, что оператор сумел запечатлеть печаль утраты, с которой невозможно смириться, которая не проходит с годами. Здесь чувствуется неразрывная связь поколений.

Думающий оператор не стал бы снимать этого молодого человека общим или средним планом, он выделил бы фигуру с плакатом из толпы. Но как это сделать? Мы ведь не можем снять вертикальный кадр, который легко может сделать фоторепортер, это ясно. Но оператор может гораздо больше! Благодаря тому, что камеру можно двигать, а событие развивается во времени, можно снять эту ситуацию гораздо выразительнее, чем это делает фотограф. Сначала можно взять в кадр крупно только лицо нашего героя, это даст возможность зрителям почувствовать его состояние, а затем постепенно и медленно панорамировать вниз, оставив в кадре только текст. Как и в предыдущем случае, здесь оператор предлагает зрителям обратить внимание на надпись и подумать о ней, попытаться осознать заложенный в нее смысл. В первом случае для этого был применен прием "наезда", во втором – панорамирование. Панорама позволяет не загружать кадр лишними деталями, давая возможность постепенно вникнуть в происходящее событие.

Кадры седьмой и восьмой, казалось бы, противоречат друг другу. На одном – горе, а на другом – беззаботное веселье. Правомерно ли при монтаже ставить их рядом? Да, конечно, потому что оба кадра, в сущности, рассказывают об одном событии – о Дне Победы, а "это радость со слезами на глазах".

На следующих кадрах (кадры 9 и 10) мы видим поющих ветеранов с музыкальными инструментами. Какой из этих кадров наиболее емкий в изобразительном отношении? Конечно, десятый, где баянист находится в толпе, что очень значимо для такого праздника. Кроме того, наличие в кадре мальчугана (по-видимому, внука баяниста), а также других детей, подчеркивает связь поколений, о важности которой уже говорилось (кадр 6). Здесь эта мысль выражена иначе, но тоже очень убедительно.

А какой из музыкальных инструментов ассоциируется у нас с фронтовыми буднями? Конечно, гармошка! И тут невольно вспоминается "Василий Теркин" Александра Твардовского: "И от той гармошки старой, что осталась сиротой, как-то вдруг теплее стало на дороге фронтовой. От машин заиндевелых шел народ, как на огонь. И кому какое дело, кто играет? Чья гармонь?".

Гитариста с товарищами тоже можно снимать, однако в монтаж пойдет в первую очередь ветеран с гармошкой. Здесь оператору уместно подумать и о звуке, ведь и телевидение и кино предоставляют озвученную информацию. В данном случае показ можно было бы сопровождать песней, которую пели на фронте, от Белого моря до Черного, все: "Бьется в тесной печурке огонь. На поленьях смола, как слеза. И поет мне в землянке гармонь про улыбку твою и глаза" (слова Алексея Суркова).

И снова тема потерь и ожидания (кадр 11). Этот кадр в композиционном отношении построен довольно своеобразно. В кадре только один человек, но и он – на периферии, а в центре картинной плоскости, там, где, казалось бы, должен находиться сюжетно-композиционный центр – никого нет. В чем же дело? Ошибка это? Нет. Сюжетно-композиционный центр кадра расположен именно в середине: там, где должны были бы сидеть боевые друзья ветерана, но их там нет – пусто. Эта пустота и есть главное в кадре, именно она воздействует на зрителей, заставляя воспринимать ситуацию драматически. В создании такой композиции и заключается мастерство оператора. Это ощущение пустоты не только драматично, оно трагично. А обрывки газет его только усиливают. Оператор хорошо сделал, что не убрал их.

В отснятом материале, однако, до сих пор не было общего плана, а только он может передать зрителю масштабность события. Показать зрителям количество людей, пришедших почтить память погибших в День Победы, – очень важно. Иначе показ этого события можно не только обеднить, но и исказить. С этой точки зрения двенадцатый кадр был бы нужен, однако он маловыразителен, и прежде всего потому, что Вечный огонь остался за рамками кадра. А чтобы он вошел в кадр, необходимо сменить точку съемки: подойти поближе к часовому и укрупнить детали (кадр 13). А если оператор, кроме того, обратит внимание на ребенка, подошедшего к памятнику, и должным образом среагирует (очень быстро), можно будет снять панораму за идущим малышом и момент возложения цветов (кадр 14). Причем в этом случае не стоит брать малыша крупно, наиболее выразителен именно тот масштаб, который и был взят. Это позволяет зрителям увидеть на экране обстановку, которая окружала маленького россиянина в такой трогательный момент. Ведь он нарушил строгий порядок, пройдя по граниту памятника там, где ходить не полагается.

Кстати, эта ситуация является отличным примером того, как должен действовать оператор во время съемки событийного репортажа. Чтобы не пропустить какой-либо неожиданный, но интересный или важный эпизод, ему следует внимательно следить за всем происходящим и быть готовым ко всему.

Съемки такого рода – очень увлекательный процесс, но в то же время и очень трудный. А задача, стоящая перед оператором, всегда остается одной и той же: из хаоса явлений отобрать только то, что поможет правдиво и выразительно рассказать о событии, свидетелем которого он был.