: архив : архив журнала "625" : 2002 : #1

Мифы и реальность информационного общества
Интервью с Г.З. Юшкавичюсом

На пленарном заседании конгресса TRBE'2001, прошедшего в конце октября 2001 г., с большим докладом выступил Г.З. Юшкявичюс. Темой доклада стали проблемы глобальной информатизации и связанные с этим задачи, решением которых занимается ЮНЕСКО - организация содействия развитию образования, науки и культуры при ООН. Мифы и реалии этого процесса - тема беседы научного редактора журнала "625" Леонида Чиркова с Г.З. Юшкявичюсом. Уже более 10 лет он является одним из ведущих сотрудников этой организации, а до 1990 г. девятнадцать лет был заместителем председателя Гостелерадио СССР. За эти годы Г.З. Юшкявичюс прочно вошел в круг самых авторитетных в мире научно-технических специалистов и руководителей отрасли вещания. По-настоящему "звездными" в его профессиональной деятельности стали годы подготовки, а затем и успешного проведения телевизионных и радиотрансляций XX Олимпийских игр в Москве в 1980 г. За выдающийся вклад в олимпийское движение и разработку перспективных принципов организации олимпийского вещания Международный олимпийский комитет наградил Г.З. Юшкявичюса серебряным орденом МОК. Некоторые значимые и сегодня итоги олимпийских трансляций из Москвы стали вводной частью предлагаемой беседы.

Леонид Чирков: Генрих Зигмундович, известно, что в процессе подготовки и проведения трансляций Московской олимпиады были приняты новые принципы, очень высоко оцененные МОК и национальными вещательными организациями, которые сохраняют актуальность и в наши дни. МОК не случайно назвал трансляцию XX Олимпийских игр образцовой и рекомендовал использовать на последующих олимпиадах некоторые аспекты организации олимпийского вещания, отработанные в Москве.

Генрих Юшкявичус: К XX Олимпийским играм в Москве утвердился ряд принципов или подходов к организации олимпийских трансляций, которые большинство специалистов приняло, в сущности, без доказательств, как надежно проверенные практикой и временем. Фундаментальное положение о ведении съемок соревнований и других официальных мероприятий олимпиад одной организацией, получившей на конкретных играх эксклюзивное право на такую деятельность, ревизии не подлежит, поскольку любое иное решение неприемлемо. За национальными вещателями при этом закрепляется ограниченное право на собственные съемки интервью, соревнований на олимпийских объектах и т.п. в соответствии с их сценариями. Но как, из чего и где целесообразнее готовить национальные программы? Убедительных, подтвержденных практикой ответов на эти вопросы не было. Обычно национальным и заинтересованным международным вещательным организациям предлагались некие "черновые" версии монтажа олимпийских материалов, из которых уже в национальных "квартирах" формировались дневники игр, обзоры отдельных соревнований и т.п. При таком подходе, фактически, игнорировались национальные пристрастия и интересы.

Мы предложили (и МОК согласился) принять новую концепцию вещания на базе многопрограммного олимпийского телерадиовещательного комплекса. По этой концепции все текущие и, практически, необработанные материалы съемок соревнований и других официальных мероприятий олимпиады, съемок трибун и (детально), зрителей на них и т.п., интершум (звуки трибун, площадей, улиц) поступали по внутренним каналам связи на ОТРК. Национальным организациям предоставлялось право доступа ко всем материалам из всех олимпийских сооружений, право аренды аппаратных ОТРК, где, в соответствии со своим видением и сценариями, можно было выполнить монтаж национальной программы, вести собственные комментарии, интервью и другие съемки. Готовый материал по международным каналам, включая спутниковые, направлялся в национальный центр и далее - с доработкой или без - в эфир. Такая схема хорошо зарекомендовала себя во время освещения Московской олимпиады и вскоре была рекомендована МОК в качестве образца. Именно она и сохранила актуальность до сих пор.

Л.Ч.: Московский ОТРК, как известно, - капитальное сооружение, рассчитанное на долговременную эксплуатацию. Это наша особенность или рекомендация для всех олимпийских ТРК?

Г.Ю.: Олимпийские вещательные комплексы создавались и до сих пор создаются, чаще всего, как временные сооружения. Однако Москве был нужен капитальный многопрограммный вещательный комплекс долговременного назначения для решения очень важной задачи организации многопрограммного центрального вещания со сдвигом программ во времени. Для нашей страны с ее одиннадцатью часовыми поясами доставка центральных программ в соответствии с местным, а не московским временем имела колоссальное значение. И к октябрю 1980 г., вскоре после Олимпиады, эта задача с помощью ОТРК, вошедшего в состав Московского телерадиоцентра в качестве АСК-3, была решена. Вещание со сдвигом во времени ведется и по сию пору. При этом важно напомнить, что, оценивая московский опыт создания олимпийских сооружений долговременного назначения, МОК рекомендовал максимально полно использовать олимпийские сооружения в национальных интересах.

Л.Ч.: Вы и И.А. Росселевич, в то время директор ВНИИТ и председатель Совета главных конструкторов ОТРК, отстояли принцип преимущественной ориентации на отечественную студийную технику при монтаже оборудования ОТРК. Как помню, у Вас было много критиков, в том числе из высших эшелонов власти. Продолжаете ли Вы, 20 лет спустя, считать, что были правы?

Г.Ю.: Принятие иного решения было бы серьезнейшей ошибкой. Бойкот Московской олимпиады (в связи с афганскими событиями 1979 г.) мог бы иметь катастрофические последствия при ориентации на импорт, на чем настаивали вещательные организации страны и многие политические фигуры. Нас поддержал коллектив ВНИИ телевидения, ускоренно завершивший разработку студийной аппаратуры цветного телевидения "Перспектива". Поддержали коллективы ВНИИТР, НИИР, МНИТИ, Шауляйского завода в Литве и многих других организаций, участвовавших в создании ОТРК. Рекордно быстро, почти "с листа", было налажено серийное производство новой аппаратуры. Позже именно на базе "Перспективы" удалось завершить процесс перевода всех отечественных телецентров на цветное вещание. "Перспектива", замечу, получила очень высокие оценки иностранных специалистов, работавших на олимпиаде, была удостоена Государственной премии. В дальнейшем отечественные специалисты добились больших успехов в разработке аппаратуры цифрового телевидения. Но примерно 10 лет назад производство отечественной студийной техники почти прекратилось, и мы теперь целиком зависим от импорта. Так что сегодня, де-факто, пришлось бы ориентироваться на импорт. Правда, современная политическая ситуация не вызывает опасений. Однако великой телевизионной державе (а Россия была и остается ею) следует иметь собственное производство студийного оборудования. И дело не в уроках XX Олимпиады. Без этого Большой России трудно войти в информационное общество, в создании которого принимает участие и телевидение.

Л.Ч.: Информационная глобализация набирает обороты. Процесс этот неизбежен, но добро или зло несет он? Кто и как может управлять процессом? Вопросов много, но известные ответы неубедительны. В чем задачи и стратегия ЮНЕСКО в эпоху ускоренной информатизации? И что такое "мифы глобальной информатизации"?

Г.Ю.: Темпы информационной глобализации ускоряются, но в различных странах и регионах мира - по-разному. Суть общей стратегии - "очеловечить" процесс, т.е. донести информатизацию до каждого человека в любом регионе мира. Для этого необходимо содействовать свободному потоку информации; поддержать в СМИ, в информационных сетях плюрализм и разнообразие культур; обеспечить всеобщий доступ к информационным и коммуникационным технологиям, особенно в общественном секторе. К сожалению, этот, один из самых важных и ответственных процессов развития человечества уже оброс мифами. Вот первый из таких мифов: применение новых технологий усиливает конвергенцию и выстраивает единое глобальное информационное общество. На деле - не усиливает и не выстраивает. Вряд ли можно говорить, например, о глобальных механизмах политического регулирования. Они слабы и далеко не всегда эффективны. Так, отсутствует международная координация в области охраны окружающей среды или, к примеру, помощи развивающимся странам, хотя соответствующие договоренности в рамках ООН приняты. Еще более сомнительной, чем, скажем, три года назад, представляется техническая конвергенция. Разрыв между разными странами по технической оснащенности, развитости и доступности телевидения и Интернета не сглаживается, как это декларирует миф, а напротив, быстро растет. Вот лишь некоторые цифры. Сегодня 88% пользователей Интернета проживает в развитых странах, общая численность населения которых не выше 15% населения планеты. При этом добрая половина всех пользователей сосредоточена в Северной Америке (при доле населения 5% от мировой). И еще, на 55 стран мира, лидирующих по уровню развития, приходится 99% всех средств, вложенных в новые информационные технологии. Интересно, что в небольшом Таиланде больше мобильных телефонов, чем на Африканском континенте. Статистика удивительна.

Месячная стоимость доступа в Интернет во многих африканских странах, (из тех, что беднее бедных), составляет $100, а в богатых США - только $10! Так о какой же конвергенции можно всерьез говорить? К тому же, наличие или отсутствие технологии - далеко не все. Ведущим фактором часто выступает образование, поскольку новые технологии доступны лишь грамотным и, прежде всего, функционально грамотным. К этому остается добавить, что уровень грамотности в 16 странах мира не превышает 40%, а значит, нужны инвестиции в образование. Это - выборочные цифры. Статистика, в целом, ведет к довольно печальному выводу: в информационное общество ныне вовлечено не более 2% человечества.

Л.Ч.: Мир, действительно, разделен, но не думаю, что лишь на образованных и необразованных. Контрасты, наверняка, разнообразнее и шире. И потому так труден процесс сглаживания противоречий, столь важный для глобальной информатизации.

Г.Ю.: Так и есть, ситуация довольно пестрая. Информационный мир сегодня разделен на мужчин и женщин, на богатых и бедных, на старых и молодых, на горожан и жителей сельской местности. Все это, так или иначе, влияет на конечный результат, причем часто неожиданно. Вот лишь некоторые примеры. В Латинской Америке пользователи Интернета на 90% - состоятельные люди. Заработок третьей части всех пользователей Интернета в Великобритании превышает $60 тыс. в год. В то же время, средний житель Бангладеш на покупку компьютера должен полностью потратить заработок за 8 лет. К слову, именно столько же времени большинству россиян надо копить на машину и почти столько же - на современный мультимедийный компьютер или цифровой телевизор. В США компьютер доступен практически каждому. Теперь о половом признаке. В США мужчины и женщины по статистике - равноправные пользователи Интернета. В России женщин-"интернетчиц" лишь 16%, в Китае - 7%, в арабских странах - менее 4%. В США средний возраст пользователя Интернета - 36 лет, в Китае и Великобритании - 30 лет. Даже раса играет роль. В 8 из 10 колледжей США, где преимущественно учатся белые, активно используется Интернет, но там, где учащиеся преимущественно черные, - только в 4 из 10.

Л.Ч.: Итак?..

Г.Ю.: Итак, образуется два информационных мира: в одном состоятельные, образованные и технически оснащенные получают оперативную информацию быстро и дешево, а в другом бедные и лишенные доступа к элементарной инфраструктуре получают информацию медленно и дорого. У "бедной" части мира, в принципе, нет шансов догнать другую, а поэтому ей остается "богатую" часть ненавидеть, что и происходит. Думаю, катастрофа 11 сентября 2001 г. - логическое следствие контрастов и массовой неграмотности большой части человечества. Голодные, больные, неграмотные - питательная среда мирового терроризма, солдаты и камикадзе - его адепты. С этим необходимо считаться. Надо искать эффективные решения очень острых противоречий.

Л.Ч.: Да, "богатая" часть мира должна выделить большие силы и средства, чтобы подтянуть развивающиеся страны к уровню развитых. Но как убедить богатых раскошелиться? Пока, как утверждают аналитики, нет элементарных средств, например, для развития образования - важной составляющей процесса сглаживания вековых противоречий и контрастов. Тем более, нет средств на разумное использование новых технологий.

Г.Ю.: Отсутствие средств на образование - это очередной миф. Сейчас на вооружение во всем мире тратится до $900 млрд. в год. Достаточно из этой огромной массы денег выделить на образование только $6 млрд. (т.е. около 0,7% суммы расходов на оружие), и каждый ребенок в мире пойдет в школу. А чтобы это произошло, нужна лишь политическая воля. Террористический акт 11 сентября не изменил мир, но показал, какой он есть на самом деле. Мир увидел и ужаснулся! Остается надеяться, что выводы не за горами, пусть даже и афганскими. Г. Уэллс предостерег: "Цивилизация - это гонка между образованием и катастрофой". Катастрофа состоялась! Нужны ли новые? В конечном итоге, выгоднее потратить средства на ликвидацию контрастов и противоречий, чем на оружие и солдат для силового разрешения конфликтов. Ведь история учила и учит, что сила, даже во благо, не устраняет противоречия, но чревата ответным насилием.

Л.Ч.: Новые коммуникационные технологии, телевидение - это не только огромные возможности, но и опасности. Дети ныне читают заметно меньше, чем их отцы, а тем более деды. Хорошо это или плохо? Подрастают "знатоки", которые плохо владеют навыками письма и виртуозно - клавиатурой. Такое образование призвано спасти мир?

Г.Ю.: Конечно, нет! С древнейших времен человечество воспитывалось на основе письменности. Чтение формировало мышление. А вот теперь наши дети воспитываются непосредственно на основе прямого восприятия с экранов телевизоров и компьютерных дисплеев зрительных образов. При этом сила их ума умножается гигантской памятью компьютеров, а возможности природной памяти недоиспользуются, а это путь к частичной деградации способности накапливать знания и информацию. Интернет формирует среду общения без преград во времени и в пространстве. Невольно думаешь: не помешает ли техническая оснащенность развить навыки живого человеческого общения? Увы, надежды, возлагаемые на новые технологии в образовании, если и оправдались, то лишь частично. Разрушен еще один миф, утверждающий, что доступ к информации - это и есть образование. Вряд ли интерактивные технологии, которые, казалось, внесли новые возможности общения учеников с учителями - настоящими или виртуальными, изменят суть образования. Информация - еще не знание, а образование - не простое восприятие информации. Можно сотни раз смотреть на лист с напечатанными буквами, но не научиться читать. Искренне верю в рыночную экономику, но не воспринимаю рыночное общество. Голос денег не должен заглушить голос здравого смысла! Рынок не должен довлеть над развитием информационного сообщества. Иначе последствия могут быть плачевными.

Л.Ч.: Так или иначе, но мир стремительно идет к обществу, основанному на информации, покидая предшествующее индустриальное общество. Этот процесс, естественно, должен быть связан с серьезными качественными изменениями социума. Ему просто обязаны предшествовать некоторые социальные сдвиги.

Г.Ю.: Конечно. Уже в начале 1960 гг. сектор производства уступил доминанту сектору сервиса. Основной контингент работников индустриального общества - это люди с начальным и средним образованием. С 1950 г. по 1970 г. доля населения с высшим образованием в Европе выросла с 3% до 20%, в США - с 20% до 49%. Уже в те годы только самые передовые коммерческие и управленческие методы позволяли сохранить конкурентоспособность. Возросли ассигнования на науку, военные исследования. Это время бурного технологического прогресса. Западные правительства ввели механизмы социальной защиты слабых (перераспределения материальных благ). Роль профсоюзных движений возросла. Об этом важно напомнить. Сейчас логика глобализации толкает развивающиеся страны на капиталистический путь. Но там подобные механизмы социальной защиты отсутствуют, и многие страны уже испытали прелести "дикого капитализма". Из прошлого опыта следует печальный вывод: в эпоху информационного общества развитые страны и дальше будут развиваться быстрее и гармоничнее, чем развивающиеся. Странам третьего мира уготовлена судьба пролетариата XXI века.

Попытки модернизировать развитие третьего мира предпринимались, но без успеха. Многое из того, что помогало развитым странам перейти от индустриального к информационному обществу, в третьем мире часто давало обратные результаты. Одной из главных причин сбоев стала неграмотность. О том, что это действительно так, свидетельствуют, как ни странно, США - вторая в мире страна по доходам на душу населения. Однако в США один из пяти граждан до сих пор функционально неграмотен. В итоге, среди 18 наиболее богатых стран в США больше всего бедных. Вывод понятен: недостаточная образованность провоцирует бедность и не позволяет использовать преимущества информационных технологий.

Мифом можно назвать и утверждение, что новые технологии позволят станам третьего мира сделать скачок в развитии. Скачок, увы, возможен лишь там, где есть образованное общество. Пример - Эстония. Это - страна с высокой культурой и образованием. Политическая воля, продуманное законодательство и разумное вложение средств быстро ввели страну в информационное сообщество. Эстония сейчас входит в число 15 ведущих стран по числу компьютеров на душу населения и опережает по этому показателю, к примеру, Францию и Италию. При этом, компьютеры используются грамотно и, преимущественно, служат для учебы и получения информации.

Л.Ч.: В третьем мире, что тревожно, обнищание растет, уровень грамотности падает. Компьютеров (в пересчете на душу населения) мало. Пример Эстонии здесь не работает. Нужны, очевидно, другие, "не эстонские" подходы.

Г.Ю.: ЮНЕСКО пробует найти такие подходы. Так, на Филиппинах в сельских районах создано более 200 общинных радиостанций, которые сейчас объединяются в сети и обмениваются программами через Интернет. В Шри-Ланке общинное радио стало своеобразным связующим звеном между сельским населением и Интернетом. Но сделано пока очень и очень мало.

Л.Ч.: Меня, должен заметить, серьезно беспокоит быстрая приватизация знаний, которая идет в России. Частными становятся школы, в том числе и высшие, даже научные коллективы приватизированы. Действующее патентное законодательство ведет к информационной замкнутости, а не к открытому информационному обществу. То же самое прослеживается во многих развитых и развивающихся странах. Это, думаю, нечто противоположное глобальной информатизации.

Г.Ю.: Действительно, это опасная тенденция. Сегодня около 92% всех патентов мира принадлежит триаде: США, Европейский союз, Япония. Велик и нарастает контраст в доступности научно-технической информации. К примеру, только медицинская библиотека США выписывает 5 тыс. научных журналов, а библиотека медицинской школы в Найроби - одной из ведущих в Восточной Африке - десять лет назад выписывала 300 журналов, а сегодня - только 20. Могу заверить, что по любому из направлений интеллектуальной деятельности можно горстями черпать подобные примеры, свидетельствующие о нарастающем разрыве между развитыми и развивающимися странами в области информационного обеспечения. Без вмешательства государств наука рискует превратиться в частную собственность, недоступную большинству населения планеты. Мы наблюдаем также сбои в правовой конвергенции мирового общества. Распространение прав интеллектуальной собственности на киберпространство, особенно без учета интересов пользователей, вызывает резкие разногласия. Жесткие права на интеллектуальную собственность могут лишить развивающиеся страны доступа как к информации, так и к традиционным товарам. Конечно, соблюдать авторские права необходимо, но перегибы в этом чреваты далеко идущими последствиями. Очень просто подтолкнуть бедные страны и слои населения к нарушению этих самых прав, а вот исправить затем ситуацию - сложно и очень дорого.

Л.Ч.: Последний десяток лет много сказано и напечатано об определяющей роли телевидения в современных школах. А сочетание телевидения и Интернета, кажется, объявлено радикальным решением проблемы глобального обучения с привлечением самых передовых методик и лучших педагогов. Такая картина смотрится прекрасно, но доверия почему-то не вызывает.

Г.Ю.: Потенциально, телевидение и Интернет могут и должны привнести в средства и методологии обучения современные информационные технологии. В идеале, они должны обеспечить единый уровень образования в глобальном плане. А пока мы все очень дружно утверждаем, что телевидение информирует, развлекает, учит. Но и это - очередной миф. Да, телевидение учит, но чему? Статистика красноречива. Так, средний американский ученик начальной школы к моменту ее окончания становится, как телезритель, свидетелем более 8 тыс. убийств. Телевидение несколько месяцев назад познакомило мир с самым молодым в истории США 8-летним убийцей, "разобравшимся" со своим 4-летним другом. В середине 1990 гг. Россия обогнала США по числу убийств на каждые 100 тыс. жителей. Повинна в этом была не только политико-экономическая ситуация в стране. "Начальную школу убийств" потенциальные бандиты прошли по телевидению. Ветер перемен донес до России западную массовую культуру, густо замешанную на насилии. Вместо родников западной культуры мы присоединились к ее канализационным трубам. Барьер этому российские политики так и не поставили до сих пор. Вот почему программы, показывающие жестокость, вытесняли и продолжают вытеснять другие передачи. А все просто - их рейтинг выше, заработки больше. Бал правит примитивная экономика. А потому с общенационального канала исчезла, например, программа "Спокойной ночи, малыши!" - не рейтинговая она.

Л.Ч.: У нас давно обсуждается эта проблема, предлагаются разные способы устранения с экранов сцен насилия, откровенной жестокости, смакования убийств. И каждый раз раздаются обвинения в попытках ввести цензуру. Думаю, и Ваш доклад на последнем съезде НАТ некоторые объявят призывом к введению цензуры.

Г.Ю.: И я думаю, что так и будет заявлено. Уверен, что введение цензуры через комитеты, комиссии или другие организации назначенных экспертов - это плохое, опасное по последствиям решение проблемы. Это тот случай, когда благими намерениями мостится дорога в ад. Любые издержки свободы можно решить, только давая больше свободы. К сожалению, сама проблема пока не имеет решения. ЮНЕСКО уже давно бьет в колокол тревоги по этому поводу. Например, в Швеции при Гетеборгском университете создана специальная обсерватория по изучению влияния на детей и молодежь сцен насилия в телевизионных программах и видеоиграх. Уже многим ясно, что только техническая революция или только рынок не могут решить всех проблем! При этом такие решения должны быть подкреплены совместной политической волей всех заинтересованных сторон и стран.

Л.Ч.: Можете ли Вы, завершая беседу, назвать, на Ваш взгляд, главную проблему и главную задачу?

Г.Ю.: Ничем нельзя оправдать тот факт, что на фоне потрясающих технологических преобразований 4 млрд. людей живут на $1 в день. Это большая и неотложная проблема. Процесс глобализации не должен подавлять культуры и уничтожать языки, он должен их обогащать. Общая задача каждого из нас - внести свой посильный вклад в построение всемирного информационного общества. Общества реального, а не мифического!

Послесловие

Завершая тему реалий и мифов, хотелось бы примерить сказанное выше к России. Наша страна богата природными ресурсами, но они есть во многих странах, в том числе развивающихся, а в России есть то чего там нет - ученые и интеллигенция. Пока это не миф и не легенда. Сейчас они действительно есть.

Но будут ли они завтра? От этого зависит судьба страны.