: архив : архив журнала "Звукорежиссер" : 1999 : #10

Звукозапись в Московской Консерватории
Татьяна Елагина

Московская Консерватория…

Какие разные воспоминания и ассоциации будит это привычное словосочетание в душе каждого серьезного музыканта! Для кого-то это "сладкие муки" учебы в прославленном вузе, или, напротив, горечь неудавшегося поступления. И, конечно, незабываемые вечера в Большом и Малом, в Рахманиновском залах, общение с настоящей Музыкой в достойном восхищения исполнении...

Мне довелось испытать все это, но как бы со стороны, из аппаратной - сначала консерваторской фонотеки, а потом и студии Большого или Малого зала. Поэтому рассказывать о Студии звукозаписи Московской Консерватории и о людях, работающих там, буду не совсем объективно.

Небольшой экскурс в историю. Начало собрания фонотеки Московской Консерватории теряется в "туманной дали до 1917 года", то есть совпадает по времени с началом массового производства граммофонных пластинок. От той легендарной поры сохранились бесценные единичные экземпляры. Есть в фондах тяжеленный диск выпуска 1898 года - это запись "Соловья" А. Алябьева в исполнении А.В. Неждановой (фирма "Пишущiй ангелъ", Рига). С тех же легендарных времен берет свое начало живая и сегодня традиция пополнения коллекции фонотеки подарками от преподавателей и друзей Консерватории.

Первые попытки запечатлеть собственную историю и искусство молодых талантов относятся к началу сороковых годов. Но установить даты можно только приблизительно - записи осуществлялись на так называемых "костях", - рентгеновских пластинах, и все "до кучи" были уничтожены в 60-х годах по требованию пожарных, как огнеопасные. Лев Николаевич Болотский, ветеран Консерваторской звукозаписи, рассказывал, что успел "зацепить" из мусорного бака пачку списанных "костей". Так ему удалось спасти записанный "живьем" концерт юной Нины Дорлиак в сопровождении столь же молодого Святослава Рихтера, а также фрагменты сольного вечера Генриха Нейгауза. Остается только гадать и скорбеть о тех невозвратных исполнительских сокровищах, что потеряли мы из-за ретивости далеких от музыки людей. Конечно, качество звучания пресловутых "ребер" было весьма паршивеньким, - но разве не могли они спокойно долежать в каком-то несгораемом ящике до нашего времени, когда при помощи электронной реставрации возвращаются к жизни и вовсе безнадежные фонограммы?

В послевоенные годы Консерватории досталась часть трофейного фонда министерства пропаганды Геббельса. Это довольно обширное собрание западноевропейской классики на грампластинках (свастику на этикетках тщательно заклеивали). Из-за активного использования для учебных целей большая часть хрупкого "фашистского наследия" была перебита и ныне сохранилась, в основном, в виде переписи на магнитную ленту. В том же спецэшелоне прибыла из Германии и первая партия магнитофонов и энное (очень большое, по слухам) количество рулонов ленты к ним. Львиная доля техники и оборудования попала в тогдашний Радиокомитет, положив начало всей отечественной магнитозаписи. Малая толика этого же богатства, ставшего консерваторским, дала возможность заложить основу собственного оригинального звукового фонда.

Много сделала для формирования фонотеки в современном виде Наталья Сергеевна Шепелева, возглавлявшая ее несколько десятилетий. По-настоящему интеллигентный человек, праправнучка А.С. Пушкина, она сумела сохранить в неприкосновенности все записи музыкальных диссидентов 60-70-х годов, хоть даже среди преподавателей находились тогда "особо идейные товарищи", предлагавшие размагнитить все ролики Мстислава Ростроповича, Кирилла Кондрашина и др., а на "освободившейся" ленте записать кого-то "достойного".

Постепенно сложились основные направления деятельности фонотеки, переименованной в "лабораторию акустики и звукозаписи Московской Государственной Консерватории им. Чайковского". Это, прежде всего, обслуживание учебного процесса, и создание собственного звукового исторического наследия, то есть запись наиболее значительных, событийных концертов, проходящих в Большом и Малом залах. Основное техническое руководство всем этим долгие годы осуществлял уже упоминавшийся Л.Н. Болотский -специалист широкого профиля, необыкновенно преданный делу.

Я намеренно не рассказываю о прямом детище лаборатории акустики - Студии электронной музыки, руководимой ныне удивительным мастером - Андреем Смирновым. Тема эта интересная и обширная, но заслуживает отдельной публикации.

В настоящее время студию звукозаписи Консерватории возглавляет Татьяна Викторовна Задорожная. Начав рядовым оператором (подбор фонограмм по заявкам и воспроизведение их с грампластинок и магнитных лент на лекциях в классах), она уже через год стала заведующей лабораторией. Хозяйственная сметка, умение ладить и с начальством, и с коллегами, позволили Т.В. Задорожной осуществить в начале 90-х то, о чем в те советские времена даже и не мечталось: вернуть Консерватории аппаратную Большого зала, многие годы за символическую арендную плату занимаемую фирмой "Мелодия". Вслед за "Мелодией" пришлось покинуть "лакомые" консерваторские помещения и многочисленным новым фирмам, мечтавшим заработать на записях классики в исторических местах.

После ухода арендаторов, естественно, возникла проблема: как и чем заполнить освободившиеся аппаратные, где достать немалые средства на оборудование? И здесь возникло естественное решение финансовых проблем - организация и проведение сторонних коммерческих записей, доходы от которых шли бы на покупку новой аудиотехники, но, что характерно для бюджетной организации, через общеконсерваторскую бухгалтерию. Недостатка в желающих не было и нет, несмотря на то, что расценки Большого, Малого и Рахманиновского залов несколько выше, чем, допустим, Первой и Пятой студий ГДРЗ. Не отпугивает музыкантов и преимущественно ночной график записей, обусловленный загруженностью залов. Слишком уж престижно указать на диске и кассете такое место записи, как Московская Консерватория. Кто же променяет натурные киносъемки в Венеции на каналы и мосты, созданные в павильоне!

Также привлекает исполнителей и возможность пригласить для записи любого маститого звукорежиссера. Так, часто сотрудничают в прежних "местах боевой славы" И.П. Вепринцев, В.Н. Иванов. Постоянным сотрудником Консерватории стал один из лучших профессионалов Дома радио В. И. Копцов. Свою музыкантскую "клиентуру" уже заслуженно имеет и второй штатный звукорежиссер - недавняя выпускница РАМ им. Гнесиных Руслана Орешникова. Надежность технического тыла обеспечивает в аппаратной звукоинженер И. Соловьев, прошедший школу на все той же "Мелодии", и второй инженер студии А. Погарский.

Демократизм консерваторцев простирается так далеко, что музыканты могут не только приглашать для своих записей любого удобного им звукорежиссера, даже совсем неизвестного, но и дополнять или менять по выбору оборудование студии и аппаратной. Неизменным и жестким требованием остается лишь одно - монополия Консерватории на проведение звукозаписей в собственных помещениях.

Кстати, о технической базе. Ведение бюджетного хозяйства накладывает отпечаток спонтанности на комплектацию. Но поспешу утешить" собирающихся впервые на запись в Консерваторию - микрофонный парк подобран на редкость грамотно, а это, пожалуй, самое важное для музыкантов-академистов. Здесь представлены только самые лучшие фирмы и модели: AKG C-414, B&K 4003, Sennheiser MKH-40, и, конечно же, Neumann: U-89, KM-140, KM-184, TLM-170, SM-69.

Соответствует высокому уровню оконечное звено акустического тракта - контрольные мониторы. Это B&W Matrix-801 Series 3, Dynaudio C3, M2, Tannoy PBM 8. Хороши и усилители к ним: Bryston 4BST и Dynaudio A1.

В аппаратной Большого зала стоит микшерный пульт MACKIE 24/8/2. Комплекту ревербераторов позавидуют и в иной чисто электронной студии: это Lexicon 300 и Lexicon PCM-90. Средства обработки также вызовут уважение, это Focusrite ISA-315 mastering equalizer, а также t.c.electronic M5000 и Finalizer Plus. Записи осуществляются на DAT-магнитофоны Sony PCM R700, Sony PCM 2700A, Panasonic SV 3700. "Мозгом" всего технического процесса без преувеличения можно назвать многоцелевую цифровую компьютерную станцию Sonic Solutions.

В уходящем 1999 году успешно завершилась большая подготовительная работа проректора Московской Консерватории Е.А. Минаева и коллектива во главе с Т.В. Задорожной по получению гранта фонда Форда для строго оговоренных целей - создания современной реставрационной базы и системы электронной архивации фонотеки. Опыт реставрации записей выступлений в залах Консерватории великих музыкантов прошлого уже имеется. В 1998 году к производству подготовлены несколько компакт-дисков с записями целого созвездия имен, но, к сожалению, пока удалось издать лишь небольшой тираж концертов В.Софроницкого. Понятно, что выпуск компакт-диска с классической музыкой - абсолютно неприбыльное дело, оно сродни постройке храма, поэтому ушедшие мгновения живого звучания Святослава Рихтера, Эмиля Гилельса, Давида Ойстраха, Иегуди Менухина, Исаака Стерна, Мстислава Ростроповича; искусство дирижеров Юджина Орманди, Лорина Маазеля, Рудольфа Баршая, Кирилла Кондрашина и многих других все еще ждут своих продюсеров и меценатов.

Особый момент при издании архивных записей - корректность в отношении авторского и смежного (исполнительского) права. Эта область нова для нашего общества, а потому рождает массу вопросов. Не все ныне здравствующие исполнители могут адекватно оценить свои интерпретации 30-40-летней давности, да еще сделать это без долгих проволочек. И непросто бывает порой общение с законными наследниками того или иного классика, которые, не унаследовав таланта, берут на себя функции единственного посмертного судьи своего именитого предка.

К числу важнейших можно отнести и проект модернизации самого основного - обслуживания учебного процесса. Да, за эти годы изменилось многое. Обычным стало вещание с компакт-дисков, появилась довольно обширная видеотека, возможным стало не только записать, но и отснять на репортажном уровне любое памятное событие в консерваторских стенах. Но все так же основную "тяжесть" лекций по истории музыки принимают на себя старички STM-200 и столь же "антикварные" колонки EAG в классах, стереовещание возможно лишь в нескольких из них, а коммутационный щит, заслуженный и надежный, кажется позаимствованным с телефонной станции времен "взятия большевиками Петрограда".

Т.Задорожная и ее команда планируют перевести всю учебную работу на мультимедиа-технологию, заменив "музейные" экспонаты. Как здорово это улучшит качество воспроизведения и скорость нахождения нужной фонограммы! А экономия места, ведь уже сейчас на одном CD-ROM можно разместить, к примеру, все десять симфоний Густава Малера, т.е. около 12 часов звучания (или приблизительно 40 рулонов на 38-й скорости, целый большой шкаф из нашей "доцифровой" эры)! Нужно еще очень многое - купить достаточное количество мощных компьютеров, создать локальную сеть для их слаженной работы, перевести огромный массив обязательной для изучения музыки (так называемую "общую заявку") в новый формат и еще много чего другого. И все упирается в одну банальную проблему - деньги. Но будем надеяться, что лаборатория звукозаписи и на этот раз с честью решит вечный финансовый вопрос.

Если на фоне упадка почтенных в прошлом госучреждений маленький консерваторский коллектив сумел за пять-шесть лет превратить вспомогательную службу в одну из лучших современных студий звукозаписи классической музыки, то и "всеобщая компьютеризация" на пороге наступающего XXI века, я уверена, ему по плечу.