Впервые в открытый космос с киноаппаратом

Борис Смирнов

18 марта 2005 года исполнилось 40 лет со дня первого выхода человека в открытое космическое пространство. Удивительно, но это событие почти мистическим образом оказалось связано с кинематографом: выход в космос производился точно таким же образом, как в научно-фантастическом фильме «Космический рейс», вышедшем на экраны в 1936 году…

О том, как это происходило, рассказывает Борис Алексеевич Смирнов — кинооператор и режиссер киностудии «Центрнаучфильм», заведующий кафедрой кинотелетехники ВГИКа, ветеран ЦПК им. Ю. А. Гагарина. Им было создано много документальных кино- и видеофильмов, посвященных отечественной аэрокосмической и ракетной технике и ее создателям. Вот некоторые из них: «Земные будни космоса», 1983; «Стартует биоспутник», 1984; «Космический комплекс „Фотон“», 1987; «К каким звездам мы летим?», 1991; «Факел», 1993; многие фильмы документального телесериала «Тайны забытых побед», 2000-2002, «Свидание с бомбой», 2005.

Мечта

Осенним днем 1933 года трое молодых людей и дама постучались в небольшой деревянный дом на окраине Калуги, на углу проспекта Жореса и улицы Кая Брута. До революции проспект Жореса, по которому они подошли к дому, назывался Коровинской улицей. Но кроме названия здесь ничего не изменилось. В густых зарослях травы по-прежнему почти не было видно мостовой, плавно спускавшейся к близкой Оке. В огромных лужах отражалось осеннее небо. На улице паслись гуси и утки. Завидев прохожих, жалобно замычал теленок, привязанный веревкой к колу.

Хозяин дома — высокий седой старик с аккуратной бородой и пронзительными голубыми глазами — знал о приезде гостей заранее и встретил их словами: «Это вы на Луну собрались? Ну, давайте знакомиться — Циолковский. Константин Эдуардович». Гости были кинематографистами: режиссер Василий Журавлев, оператор Александр Гальперин и сценарист Виктор Шкловский. На «Мосфильме» решили снять научно-фантастический фильм «Космический рейс» и отправили будущих авторов в Калугу просить Циолковского быть консультантом этого фильма. Мечта об авиации и звездоплавании стала в те годы едва ли не общегосударственной. По всей стране открывались аэрокружки, аэрокурсы, аэроклубы. Уже парили на фантастической, недосягаемой ранее высоте советские аэростаты с отважными пилотами на борту. Мечта звала в небо и дальше — к звездам, к победе «межпланетной пролетарской революции». Она была так близка к мечте Циолковского о заселении человечеством просторов Космоса…

Константин Эдуардович Циолковский. Эту фотографию сделал Б.Н. Нетужилин в последние годы жизни ученого. Циолковский и Нетужилин жили в Калуге недалеко друг от друга, автору фотографии в то время было 14 лет, впоследствии он стал кинооператором и преподавал во ВГИКе

Внук Константина Эдуардовича тоже мечтал о воздухоплавании. Накануне приезда московских гостей он, взяв простыню, сложил ее наподобие парашюта и прыгнул с березы. Чуть было не разбился, но, к счастью, упал на перекопанный огород, на кучу навоза.

Циолковский понимал — мечты надо направлять на верный, научный путь.

Он согласился стать консультантом фильма. У посетителей были сотни вопросов. Разговаривали весь день дотемна. Говорил Циолковский увлеченно и необычайно образно. Он рассказывал о ракетоплане так, словно видел его сверкающий корпус, лежащий на ажурной эстакаде. Он говорил о старте ракетоплана и специальных ваннах, необходимых, по его мнению, чтобы не быть раздавленным вследствие многократного увеличения силы тяжести при старте. О «мире без тяжести», который возникает тотчас же после выхода ракетоплана за пределы атмосферы…, и казалось, что уже бывал там, что сам терял вес и кувыркался в кабине космического корабля. Рассказ Циолковского записывала приехавшая с гостями стенографистка. Из студии в Калугу привезли гонорар за консультацию по фильму — пять тысяч рублей, договор и платежную ведомость, чтобы избавить Циолковского от хлопот с бухгалтерией. По возвращении в Москву был составлен отчет о поездке, куда на всякий случай включили и стенограмму, чтобы видно было, что деньги потрачены не зря. В бухгалтерии студии стенограмма затерялась навсегда.

Свой гонорар Циолковский отработал сполна. Он занимался фильмом так, словно это было единственной его заботой. Несколько раз принимал у себя в Калуге съемочную группу для обсуждения и уточнения съемок космических эпизодов. Читал и вносил поправки в сценарий (автором которого вместо Шкловского стал Александр Филимонов). Вел постоянную переписку с режиссером. Но самое удивительное и ценное, что он сделал, — выполненная специально для фильма научно-художественная работа, которую Циолковский назвал «Альбом космических путешествий». В ней Константин Эдуардович подробно, буквально по фазам нарисовал и описал жизнь человека в условиях космического полета.

Фильм «Космический рейс» вышел на экраны в 1936 году, уже после смерти Циолковского. Те, кому предстояло осуществить его мечту и полететь в космос, этой картины не увидели: Гагарину и Леонову было в ту пору по одному году от роду, Титову — два. А вот те, кто спустя несколько десятилетий сконструирует первые наши космические корабли и ракеты, его видели и запомнили. По тем временам это было выдающееся произведение — романтическое, искреннее и, как впоследствии оказалось, во многом пророческое.

«Альбом космических путешествий» после окончания съемок долгие годы хранился у режиссера Василия Николаевича Журавлева. Никто из специалистов в области ракетной и космической техники о нем не знал. Когда космические полеты стали делом реальным, Василий Николаевич передал «Альбом» в архив Академии наук СССР. Но и тогда творцы космической техники исследовать рукопись Циолковского не поспешили. В архивах они бывали редко — реальных дел в освоении космоса было невпроворот. А мечта о полете человека в космос к тому времени стала уже действительностью…

Об «Альбоме космических путешествий» и о встречах с Циолковским мне рассказал оператор, снимавший «Космический рейс», — профессор ВГИКа Александр Владимирович Гальперин. Произошло это в тот счастливый момент, когда я участвовал в работе над документальным фильмом, где был эпизод выхода Алексея Леонова в открытый космос. Так я оказался в архиве Академии наук.

«Альбом космических путешествий» представлял собой небольшие пожелтевшие листочки, изрисованные и исписанные бледным черным карандашом. Прожив нелегкую, а в молодости просто голодную жизнь, Циолковский был чрезвычайно бережливым человеком. Он исписывал карандаш до конца, и когда кусочек его становился таким маленьким, что его невозможно было удержать пальцами, Константин Эдуардович сворачивал из бумаги трубочку, склеивал ее, вставлял туда то, что осталось от карандаша, и продолжал писать.

Вот как описывал Циолковский в «Альбоме…» выход в открытый космос за 33 года до того, как это произошло. Он представлял его как свой собственный выход: «Надеваю предохранительные оболочки для жизни в пустоте. Это подобие скафандра с источником кислорода и поглотителями газов». Он нарисовал отсек корабля и вмонтированный в него шлюз для выхода в космос. На шести фазах рисунка фигурка космонавта в невесомости подплывает к шлюзу и последовательно проделывает все то, что делал Леонов в 1965 году, покидая космический корабль «Восход-2». Особенно поразительна последняя фаза — человечек парит в космическом пространстве, связанный страховочным фалом с кораблем. Если положить рисунок рядом с фотографией первого выхода в открытый космос, снятой с телевизионного монитора, возникает буквально мистическое совпадение. Все одинаково — даже наклон фигур и их положение в пространстве относительно корабля. Единственное отличие в том, что ранец системы жизнеобеспечения «с источником кислорода и поглотителями газов» Циолковский нарисовал на груди у космонавта, а у Леонова он был за спиной.

Рисунок из «Альбома космических путешествий» К. Э. Циолковского, на котором по фазам показан выход человека в открытое космическое пространство. Он сделан за 33 года до выхода Леонова в космос

Недавно я показывал эти фотографии академику Гаю Ильичу Северину. Именно он сконструировал шлюз и скафандр для выхода Леонова в открытый космос и много других выдающихся «изделий», чтобы человек мог жить и работать в космосе. Когда он узнал, что это рисунок Циолковского, удивление и восхищение были безграничны: «Как же он смог предвидеть, что мы сделаем именно так? Он только не мог предположить, что корабль у нас будет небольшой и поэтому шлюз мы разместим не внутри отсека, а снаружи корабля. А в остальном совпадение мечты и реальности просто удивительное. Гениальное!»

К рисункам Циолковский добавил описание впечатлений при выходе в открытый космос: «… ощущение вне ракеты. Сначала мне страшно было висеть без опоры, потом привык. Поражает черная звездная сфера, в центре которой я нахожусь… Звезды многочисленны, разнообразны по силе и цвету, но без лучей и точкообразны».

После полета на торжественной встрече на Красной площади, с трибуны Мавзолея Алексей Леонов говорил о своих впечатлениях миллионам соотечественников и всему миру: «Картина космической бездны, которую я увидел, своей грандиозностью, необъятностью, яркостью красок и резкостью контрастов густой темноты с ослепительным сиянием звезд, просто поразила и очаровала меня… Надо мной было черное небо и яркие немигающие звезды». Почти как у Циолковского. Более эмоционально, но очень похоже. Нет только слов о страхе. За сорок лет, прошедшие с тех пор, Леонов никогда не говорил о страхе. Для того, что он испытал во время выхода в космос, это слишком обыденное слово. Пульс его в это время достигал двухсот ударов в минуту!

У Циолковского человечек парит в космическом пространстве, связанный страховочным фалом с кораблем (сверху), поразительно, но наклон фигуры и ее положение в пространстве относительно корабля на его рисунке и на фотографии первого выхода человека в открытый космос, снятой с телевизионного монитора (снизу), абсолютно одинаковы

Воплощение

Мечта о полете человека в космос осуществилась благодаря «холодной войне» и гонке вооружений. Королев создал ракету, способную доставить ядерный заряд до территории Соединенных Штатов Америки. Но когда «Царь-ракету» сделали и она, как говорят ракетчики, «залетала», оказалось, что с ее помощью можно не только сдерживать «условного противника» от необдуманных поступков, но и забросить солидную полезную нагрузку в космос. По сей день королевская Р-7 — «Семерка» остается главной космической ракетой России. А тогда эта ракета неожиданно сделала реальными самые фантастические мечты: запуск искусственного спутника Земли и полет человека в космос. Это было счастливое время. Каждый наш космический полет становился самой важной новостью, которую с восхищением встречали во всем мире. Космонавты СССР: Гагарин, Титов, Николаев, Попович, Быковский, Терешкова — были самыми популярными людьми на земле. Название нашего космического корабля «Восток» знал каждый школьник.

Но вот американцев это здорово огорчало. Их обогнали «технически отсталые русские». А главное, демонстрируя всему миру превосходство своей космической техники, Советы утверждали тем самым превосходство социализма над капитализмом. Для Америки это было время великого позора и разочарования. Долго терпеть это американцы не могли — догнать и перегнать русских в освоении космоса стало для них делом спасения национального престижа.

Когда Хрущеву доложили, что в течение 1965 года в США будет запущено пять двухместных (!!!) космических кораблей «Джемени», причем в одном из полетов астронавт выйдет в открытый космос, Хрущев воспринял это как крупную личную неприятность. Он знал, что у нас полным ходом идут работы над новым трехместным космическим кораблем «Союз», но до его полета было еще далеко. А первенство в космосе надо было сохранить во что бы то ни стало. И Хрущев предлагает Королеву срочно переоборудовать одноместный корабль «Восток» в корабль многоместный. Новому кораблю придумали название «Восход». Постановлением правительства от 14 июня 1964 года предписывалось создать корабль «Восход» для полета экипажа из трех человек и двухместный — «Восход-2» для выхода человека в открытое космическое пространство. При успешном выполнении этого постановления мы по-прежнему оказывались впереди американцев.

Поначалу задача казалась невыполнимой. Но это только разжигало конструкторское самолюбие Королева, и он сделал точный дипломатический ход. Ему было известно, что его ведущий конструктор Константин Петрович Феоктистов мечтает о полете в космос. И Королев намекнул, что если невыполнимая задача будет все же решена, возможно, Феоктистов войдет в состав экипажа первого «Восхода». Королев и сам мечтал о полете в космос, но понимал, что из-за восраста этому уже не суждено осуществиться.

Мне приходилось наблюдать наземные тренировки космонавтов в кабине «Восхода». Хорошо помню шальную мысль, которая у меня тогда возникла: «Если они вдруг рассорятся — драки не будет». Размахнуться в корабле «Восход» было невозможно.

12 октября 1964 года первый в мире трехместный космический корабль «Восход» с экипажем в составе Владимира Комарова, Бориса Егорова и Константина Феоктистова стартовал в космос. Полет прошел успешно, он продолжался 1 сутки 17 минут и 3 секунды.

На предприятии Королева в это время полным ходом шли работы по «Восходу-2». Для выхода в открытый космос была выбрана схема со шлюзом. (Как и предвидел это Циолковский). К основной кабине корабля должен быть подстыкован шлюз — отсек гораздо меньшего объема с двумя герметичными люками. Один связывает его с кораблем, другой — с космосом. Пилот в скафандре из корабля входит в шлюз и закрывает за собой люк. Затем он открывает другой люк и выходит в космос. Корабль при этом остается герметичным. Шлюз решили сделать складным, вернее, надувным. Укрепленный на корабле, он доставляется в космос в сложенном виде. Перед выходом космонавта он наполняется воздухом, превращаясь в жесткий и прочный отсек. По окончании работы, когда космонавт уже вернулся в кабину корабля и закрыл за собой люк, шлюз, ставший ненужным, отделялся от корабля и оставался в космосе.

На краю шлюза, обращенном в космос, на специальном кронштейне была смонтирована 16-миллиметровая кинокамера, которая в автоматическом режиме должна была снимать все, что будет происходить с космонавтом. Для защиты камеры от перепада температур и космического излучения она была упакована в мягкий бокс из многослойных материалов, включающих стеклоткань, фольгу и полимерные пленки. Возвращаясь на корабль, космонавт должен был снять кинокамеру с кронштейна и взять ее с собой.

Для оперативного наблюдения и чтобы продемонстрировать выход человека в космос всему миру «Восход-2» был оснащен телевизионной широкополосной системой на 100 строк с частотой 10 кадров в секунду. Наземная станция преобразовывала этот сигнал в вещательный стандарт. Изображение было черно-белое. По тем временам это было выдающееся достижение космического телевидения, так как до этого на космических кораблях устанавливалась узкополосная телевизионная система, передающая всего 10 строк со скоростью 10 кадров в секунду.

Для полета построили два «Восхода-2». Королев решает запустить сначала беспилотный корабль с манекенами вместо экипажа и проверить на нем работу всего оборудования, в первую очередь шлюза и скафандра. Запуск беспилотного «Восхода-2» прошел успешно. Телеметрия показывала, что все его системы, включая шлюз и скафандры, функционируют нормально. На телевизионных мониторах в Москве и на космодроме шлюз был отлично виден. Но, когда была дана команда на открытие наружного люка в шлюзе, связь с кораблем внезапно оборвалась… больше на связь он не выходил. Корабль исчез, словно его никогда и не было. После тщательного анализа пришли к выводу, что он взорвался. На всех беспилотных космических аппаратах того времени устанавливалось взрывное устройство, чтобы в случае аварийной посадки на чужой территории наши космические секреты не достались врагу. Команду на открытие люка подали с двух наземных пунктов одновременно. Случайно оба сигнала совпали по времени с точностью до секунды. Программный прибор корабля воспринял их как команду на аварийную посадку, и он включил автоматическую систему подрыва…

По всем правилам следовало заново снаряжать беспилотный корабль и снова все повторять. Но корабля для этого не было, вернее, оставался только тот, на котором должен был лететь экипаж. А беспилотный корабль требовалось еще построить, на что ушло бы минимум полгода, и тогда первыми в открытый космос вышли бы американцы. Основной груз ответственности за окончательное решение предстояло разделить Сергею Павловичу Королеву и Гаю Ильичу Северину, главному конструктору шлюза и скафандра, которые испытывались в беспилотном полете и обеспечивали возможность выхода человека в открытый космос. Северин, самый молодой из главных конструкторов в корпорации Королева, был еще и чемпионом СССР по скоростному спуску на горных лыжах, а победы в этом виде спорта даются на грани точного расчета и смертельного риска. Он видел, что до взрыва корабля шлюз и скафандр функционировали нормально. Победа была так близка… Уступать ее американцам не хотелось, да и было просто нельзя! И поэтому Северин сказал Королеву: «Мне кажется, Сергей Павлович, надо отправлять в полет экипаж». Великая удача, когда в важном деле есть люди, умеющие рисковать и побеждать. А рисковали всем — успехом полета и, возможно, жизнью космонавтов.

Все последующие события показали, что для полета на «Восходе-2» экипаж подобрали очень удачно. Командир — подполковник Павел Иванович Беляев среди космонавтов был самым старшим по возрасту и по званию. Единственный в гагаринском отряде, кто воевал, правда, недолго — в 45-м, в самом конце войны. Спокойный, рассудительный и волевой. Года за два до полета Павел Иванович сломал на парашютных прыжках ногу. Требования к здоровью космонавтов в 60-е годы были просто свирепые, и это означало, что из отряда космонавтов его отчислят. Подобные случаи уже бывали. Но Беляев изнурял себя такими неимоверными тренировками, что его не отчислили.

Второй пилот — майор Алексей Архипович Леонов — веселый, общительный — душа компании, талантливый художник, редактор сатирической стенной газеты отряда космонавтов «Нептун». Никого, кроме Леши Леонова, в редколлегии этой газеты не было. Но она выходила каждую неделю, а иной раз и чаще, была необыкновенно остроумна, злободневна и профессиональна по исполнению.

Что касается профессионализма летного, — за пять лет пребывания в Центре подготовки космонавтов оба пилота «Восхода-2» довели его до совершенства. Они были готовы к испытанию, через которое не проходил еще никто.

Накануне старта состоялась встреча экипажа со стартовой командой и теми, кто на космодроме готовил в полет ракету и корабль. Устроили ее прямо у подножия ракеты. Королев хотел, чтобы те, кто готовил технику, и те, кто полетит на ней, посмотрели в глаза друг другу.

В этот же день произошел забавный случай, показывающий, насколько серьезно Королев относился к кино. Надо сказать, что в 1946 году (когда у Королева не летала еще ни одна ракета) по его предложению на киностудии «Моснаучфильм» было организовано закрытое творческое объединение, которое снимало секретные фильмы о ракетной и космической технике. После полета Гагарина этот же коллектив создавал и большинство фильмов о космонавтике для широкого показа. И, конечно же, в марте 1965 года на космодроме полным ходом шли съемки о первом выходе человека в открытый космос. Снимали его режиссер Григорий Косенко, операторы Всеволод Афанасьев и Владимир Суворов, звукооператор Николай Аипов и легендарная директриса съемочной группы Виринея Коренькова, которую в космической промышленности знали и уважали все — от слесарей до генеральных конструкторов, называя ее просто Вероникой, а за глаза «кинобабкой». Личность она была действительно яркая — не пасовала перед высокими чинами, везде шла напролом и всего добивалась.

Один из эпизодов фильма предполагалось снять в небольшом деревянном домике недалеко от стартовой площадки, где космонавты проводили последние предполетные часы и ночевали перед стартом. Там же вместе с космонавтами обычно находились врачи. Они хорошо знали кинематографистов — подобные съемки проводились перед каждым космическим полетом. Но на этот раз покой космонавтов доверили охранять генералу.

Когда съемочная группа подъехала к домику и стала выгружать аппаратуру, генерал вышел на крыльцо и приказал немедленно убираться «вместе со всем этим хламом». Предъявленный сценарий с грифом «секретно» его не убедил. Генерал оказался на Байконуре впервые и ничего не знал ни о киногруппе, ни о знаменитой Веронике. Не дожидаясь развития инцидента, «кинобабка» помчалась к Королеву. И Сергей Павлович, отложив свои дела, немедленно отправился на помощь. Подъехав на машине к домику, он сказал: «Товарищи, не стесняйтесь, заносите оборудование. Сейчас все уладим». И вошел внутрь. Генерал, увидев, что в домик снова вносят осветительную аппаратуру, пришел в неописуемую ярость. В полумраке коридора он принял Королева за бригадира осветителей и бросился на него с кулаками, пытаясь вытурить его из своих владений… Когда страсти улеглись, Королев сказал притихшему генералу: «Кинематографисты, как и все здесь, на космодроме, делают большое и важное дело. А Вы им мешаете. Учтите, мы за это будем наказывать».

День старта, 18 марта, выдался унылым и пасмурным. Изредка накрапывал дождь. Ракета, осветив степь ослепительным оранжево-белым пламенем, сразу же скрылась в облаках. После старта ведущие специалисты и Королев собрались в комнате связи. Всем известного теперь Центра управления полетами — ЦУПа тогда еще не было. И управление полетом проводили прямо с космодрома. Полет проходил нормально. Через 530 секунд после старта «Восход-2» вышел на расчетную орбиту, и началась подготовка к выходу. Когда корабль начал второй оборот вокруг Земли, точно в расчетное время они увидели на телевизионном экране созданное ими чудо — человек парил в пустоте космоса.

На орбите все это выглядело по-другому. Если бы существовали краски восторга, ужаса и невероятного напряжения сознания и мускулов, рисовать картину первого выхода человека в космос надо было бы этими красками. Всеми сразу. Когда Леонов открыл люк и поплыл в пустоту космоса, по нему буквально ударил мощный поток света, будто от дуги электросварки. Перед собой он увидел черное небо. Солнце безо всяких лучей и ореола. Внизу была голубая Земля — ровная и плоская. Только на горизонте виден был круглый ее край. Он увидел свой космический корабль на фоне необъятной темноты и ярких немигающих звезд. Два раза он отплывал от корабля на всю длину семиметрового фала. Подтягивая его к себе, Леонов возвращался к кораблю. Помахал рукой кинокамере, которая была укреплена на шлюзе и снимала его. Скафандр в космическом вакууме раздулся, и с ним приходилось буквально бороться — каждое движение давалось с трудом.

Кадр из мультипликации, сделанной для фильма о выходе человека в открытый космос. На нем видно, в каком узком шлюзе Леонову нужно было суметь развернуться на 180 градусов, чтобы закрыть люк, иначе он мог остаться в космосе навсегда. К счастью, ему удалось это сделать, он даже смог снять камеру с кронштейна и внести ее в корабль

Когда Леонов успешно завершил всю программу, он отчетливо осознал, что вернуться на корабль он не может. В шлюз нужно было входить ногами вперед и закрыть за собой крышку люка. Но раздувшийся скафандр не проходил во входной люк. Нужно было быстро найти выход: кислород в скафандре заканчивался и, кроме того, корабль вот-вот должен был войти в тень Земли, в кромешную темноту. Леонов сбросил давление в скафандре, чтобы он «похудел» и сделался мягче. А затем неимоверными усилиями стал протискивать себя в люк головой вперед. Оказавшись в шлюзе, он сжался в комок и стал разворачиваться на 180 градусов, головой к выходу, чтобы дотянуться до наружного люка и закрыть его. Развернуться в узкой трубе шлюза в принципе невозможно, но от этого зависела его жизнь, и он развернулся. Все это время он еще спасал кинокамеру. В ней была отснятая пленка, запечатлевшая его выход, и терять ее было жалко.

В документальной расшифровке радиопереговоров Леонова с Беляевым драматизм ситуации в этот момент совершенно не чувствуется. Вопрос стоял о жизни и смерти, а предметом их переговоров была кинокамера: Леонов говорил: «Паша, я не могу снять кинокамеру с кронштейна» а Беляев подбадривал: «Ну еще попробуй!». Потом Леонов рассказывал: «Надо было что-то делать. Бросить кинокамеру? Была такая мысль, но мне было ее очень жалко — такой материал пропадет!»… Наконец, он снял камеру и сунул ее перед собой в шлюз, продолжая втискиваться в него и разворачиваться. «Вдруг смотрю — с правой стороны кинокамера в космос выходит! Я ее поймал и все время потом думал, как бы она опять не ушла, щупал ногой, где она находится». В конце концов люк был закрыт, давление выровнено и командир впустил его внутрь корабля. Уже после полета, на земле, обнаружилось, что Леонов потерял за это время столько пота, что в скафандре его скопилось по колено, а в открытом космосе он находился чуть больше двенадцати минут.

Казалось, что после выхода все трудности остались позади. Однако когда космонавты закрыли люк, в корабле начало подниматься давление кислорода. Маленькая искра в электрооборудовании — и произойдет взрыв и пожар. Но, дойдя до критической отметки, давление постепенно пришло в норму.

Перед возвращением на Землю, на корабле произошло новое ЧП. Автоматическая система посадки «Восхода-2» не включилась. На космодроме, в комнате связи, где собралось руководство полетом, Королев властно погасил гул голосов: «Командование беру на себя. Переговоры с экипажем ведет только Гагарин». За всю историю наших космических полетов такой аварии еще не было никогда. И Гагарин подчеркнуто спокойно передал экипажу разрешение идти на ручную посадку.

Теперь все зависело от мастерства двух пилотов, летевших в пустоте космоса со скоростью 29 тысяч километров в час. Задача состояла в том, чтобы, двигая ручкой управления, «загнать» в специальный иллюминатор Землю. И, выдерживая определенное направление вращения Земли относительно меток в иллюминаторе, включить тормозной двигатель. Чем-то эти манипуляции напоминали компьютерную игру. Только ставка в этой игре была очень высокая — возвращение на Землю. Если космонавт ошибется — посадка не состоится. Корабль перейдет на новую орбиту и останется в космосе, обрекая экипаж на медленную гибель.

Беляев не ошибся, он точно выполнил ориентацию корабля. К тому же невесомость облегчила эту задачу. Чтобы лучше видеть иллюминатор, космонавты выплыли из своих кресел. Тем самым они нарушили центровку корабля, и тормозной двигатель, отработав положенный импульс, забросил «Восход-2» за сотни километров от расчетного места посадки.

Алексей Леонов на земле и в открытом космосе

Они приземлились в глухой непроходимой тайге, в глубоком снегу, на морозе. Вековые деревья экранировали радиоволны УКВ-передатчика «Восхода-2», и установить радиосвязь было невозможно. Локаторы ПВО засекли вход корабля в атмосферу над центральной Россией, и это единственное, что было о них известно… Только через несколько часов корабль обнаружил поисковый вертолет, пилот которого доложил, что космонавты живы. Густой лес не давал возможности вертолету сесть вблизи космонавтов. Им сбрасывали продукты и теплую одежду. Но все эти небесные дары пролетали мимо. Больше всего страдал от этого Павел Иванович Беляев. Ему невыносимо хотелось курить, но пачки его любимого «Беломора» падали в снег на недосягаемом расстоянии. Ночь они провели одни у костра. Только на другой день к месту посадки смогли добраться люди. Недалеко от «Восхода-2» стали вырубать лес, готовя посадочную площадку для вертолета. Брежнев запретил эвакуировать космонавтов с места посадки лебедкой на зависающий вертолет, считая, что это опасно. И космонавтам пришлось остаться в лесу еще на одну ночь. Утром на лыжах их вывели к вертолету. Впереди экипажа, прокладывая лыжню, шел однофамилец командира, подполковник Владимир Беляев, начальник боевого расчета, который готовил на космодроме «Восход-2» к полету. Кинооператор Михаил Бесчетнов снимал эту лесную эпопею на опечатанную секретными печатями пленку. Лица у космонавтов были счастливыми…

Через несколько часов Павел Беляев и Алексей Леонов были на космодроме. Их встречал весь город. И Сергей Павлович Королев с букетом цветов.

С того времени прошло сорок лет и многое изменилось. Люди теперь часами работают в открытом космосе. Мы часто видим происходящее на кино- или телевизионном экране — и никого это не удивляет. Но кто-то должен был сделать это первым. Преодолеть себя и шагнуть в мертвую пустоту. Совершить подвиг ради того, чтобы приблизить время, о котором мечтал Циолковский, когда «космос принесет нам горы хлеба и бездну могущества». Мы не раз уже убеждались, что калужский Мечтатель был прав.

18 марта 1965 года в 11 часов 30 минут Алексей Леонов открыл люк и взволнованным, но четким голосом доложил Земле и командиру: «Я -»Алмаз-2«, нахожусь на обрезе шлюза, нахожусь на обрезе шлюза. Самочувствие у меня отличное. Кавказ вижу под собой. Вижу облачность, море и Кавказский хребет. Начинаю выполнять задание». И тут же он услышал торжественный голос Беляева, докладывающего Земле: «Заря», я «Алмаз». Человек вышел в космическое пространство!«