Ракеты и кино: неожиданные взаимосвязи

Борис Смирнов

7 июля 1943 года в ставке Гитлера «Вольфшанц», в Польше состоялся необычный киносеанс. Генерал Вальтер Дорнбергер и доктор Вернер фон Браун показывали киноматериалы запусков ракеты ФАУ-2. Гитлер давно знал об экспериментальных работах с ракетами, но то, что он увидел на экране, его поразило. Двенадцатитонная махина, несущая в себе тонну взрывчатки, плавно набирая скорость, уходила в небо на ослепительно ярком столбе пламени. Кадры были сняты просто, без изысков. Ракета на общем плане, затем чуть крупнее. Крупно хвостовой отсек и двигательная установка. Двигатели начинают работать. Вот они выходят на максимальный режим, и происходит отрыв ракеты от стартового стола. И, наконец, следует панорама за ракетой, стремительно вонзающейся в небо. «Эта ракета станет оружием, которое решит исход войны», — сказал фюрер после просмотра.

Киносеанс в бункере имел масштабные последствия. В горах Тюрингии, недалеко от Нордхаузена была вырублена громадная штольня, в которой разместился подземный завод и начато серийное производство ракеты ФАУ-2.

Вечером 8 сентября 1944 года в предместье Гааги немецкое ракетное подразделение «Север» запустило первые две ракеты по Лондону. Результаты ракетного удара были ужасающими. Всего немцам удалось выпустить по Лондону 1300 ракет. Если бы Гитлер увидел киноматериал об испытаниях ФАУ-2 года на два раньше, итоги войны могли стать гораздо более драматичными…

Руководители запуска наблюдают старт ракеты ФАУ-2 на полигоне Капустин Яр. 18 октября 1947 года

Ракеты ФАУ-2 стали главными трофеями второй мировой войны. Увы, большая их часть досталась американцам. Проводя секретную операцию «Пейперклип» они вывезли из поверженной Германии более ста готовых ракет ФАУ-2 и 492 специалиста по ракетной технике. А то, что вывезти не смогли, — постарались уничтожить.

В конце апреля 1945 года в Германию прибыли советские ракетчики. Им предстояло по разрозненным деталям восстановить ФАУ-2 и наладить ее производство.

В это же время в Германии произошло любопытное событие, поначалу с ракетной техникой никак не связанное. Кинооператор научно-исследовательского института Военно-воздушных сил майор Николай Кудряшов нашел в развалинах на фирме «Мессершмитт» кассету от киноаппарата. Она была заряжена пленкой, но оказалась открытой и засыпанной кирпичной пылью. Поэтому пленка интереса не представляла, а вот сама кассета заслуживала внимания. Она была необычно удлиненной формы, имела встроенное обогревательное устройство и предназначалась для неизвестенного Кудряшову киноаппарата.

Старт ракеты ФАУ-2 на полигоне Капустин Яр. 18 октября 1947 года

Майор Кудряшов пользовался особым покровительством генерал-майора Василия Сталина, мечтавшего создать в военно-воздушных силах собственную киностудию. Поэтому к месту, где была обнаружена кассета, в тот же день прибыл батальон солдат, которые по кирпичику стали перебирать развалины. И киноаппарат был найден. Это оказалась специальная авиационная камера фирмы «Белл-Хауэлл», применявшаяся для съемки в автоматическом режиме на внешних подвесках самолета. Стараниями Кудряшова киноаппарат передали Красногорскому оптико-механическому заводу, где он был скопирован и запущен в серийное производство как авиационный киносъемочный аппарат АКС-2. Неисчислимому количеству этих аппаратов суждено будет снимать практически все старты советских ракет, а также испытания авиационной техники, атомных бомб и многих других подобных объектов.

В конце 1946 года поезда с трофейной ракетной техникой, восстановленной на немецких заводах, отправились из Германии в СССР. Они прибывали в подмосковные Подлипки, на «фирму» Королева и на испытательный полигон Капустин Яр в Астраханской области. В это же время в ведомстве Лаврентия Берии изучали личные дела съемочной группы киностудии «Моснаучфильм». В состав этой группы вошли: режиссер Николай Чигорин, операторы Владимир Муратовский, Александр Филиппов, Всеволод Афанасьев, Игорь Касаткин, Олег Лебединский, Федор Богдановский, Владимир Суворов. Летом 1947 года, в специальном вагоне литерного поезда они выехали на полигон Капустин Яр. Группе предстояло снимать испытания немецких ракет ФАУ-2, а затем наших, отечественных Р-1 и Р-2.

Уникальные киноматериалы, снятые группой Н. Чигорина, давали объективную информацию об освоении ракетной техники высшему руководству страны, и, что особенно важно, помогали разработчикам ракетной техники выявлять причины аварий, которые в то время были не редки. Думал ли кто-нибудь об исторической ценности этих киноматериалов? Да, главный конструктор «изделия № 1» Сергей Павлович Королев, который и тогда, и все последующие годы опекал кинематографистов, создавал все необходимые условия для их успешной работы.

Важной частью этой работы стала съемка стартов ракет. Справедливости ради стоит отметить, что впервые в нашей стране старт ракеты снял оператор киностудии «Совкино» Михаил Ошурков в 1933 году под Москвой, в Нахабино. Ракету ГИРД-09 конструкции М. Тихонравова, размером чуть больше человеческого роста, везли к месту старта на трамвае, а потом несли на руках. Ошурков снял подготовку к запуску и сам старт — один статичный средний план с расстояния около десяти метров объективом F-50 мм.

Ракета ФАУ-2, с которой столкнулись операторы группы Чигорина, была принципиально новым и сложным объектом съемки. Опасность взрыва и динамические нагрузки не позволяли во время старта приблизиться к ракете ближе, чем на 100 м. Ее скорость (5400 км/час) в пять раз превышала скорость звука, высота полета — 85 км, дальность — 270 км. Поэтому снять можно было только старт и подъем ракеты на начальном участке полета. Задача облегчалась тем, что от запуска двигателей до отрыва ракеты от стартового устройства камера могла быть неподвижной. А после отрыва, в самом начале полета, скорость ракеты не сразу достигала максимальных значений, и это давало возможность панорамировать за ракетой. Съемка продолжалась около 30 с и позволила получить достаточно крупное и качественное изображение стартующей ракеты.

Съемочная аппаратура, которая применялась для этих необычных съемок, была типичной кинематографической техникой того времени. Немые штативные кинокамеры «Парво» модель «Л» фирмы «Дебри» (операторы называли их «Дебри-Л») весом около десяти килограмм. С тяжелым 24-вольтовым аккумулятором, питающим мотор камеры. Использовались также кинокамеры «Аскания» — аппараты такого же класса как и «Парво». Но «Аскания» могла комплектоваться двумя моторами — обычным для съемки с нормальной частотой и более мощным для съемки с частотой до 72 кадров в секунду. Оба эти аппарата имели так называемую «сквозную наводку» — визирование кадра и фокусировку непосредственно через кадровое окно киноаппарата, сквозь пленку. Это требовало немалой сноровки, так как глаза не могли мгновенно адаптироваться к темному, плохо различимому изображению, видимому через пленку. Нередко оператору, чтобы улучшить адаптацию глаз, приходилось накрываться во время съемки куском черной ткани, как фотографам в старинных ателье, снимавшим пластиночными фотоаппаратами.

«Парво» и «Аскания» могли приводиться в действие не только электродвигателем, но и вручную.

И операторы старой школы иногда снимали старт ракеты, вращая ручку, считая свою руку проворнее и точнее любого электромотора.

18 октября 1947 года в 10 ч 47 мин состоялся первый в СССР запуск ракеты ФАУ-2. В самом конце года «сов. секретный» фильм «Испытания стрельбой дальнобойных ракет ФАУ-2» киностудии «Моснаучфильм» был показан Сталину. Учитывая важность темы и ранг кинозрителя, дикторский текст читал сам Левитан.

Старт ракеты отображен в фильме достаточно подробно. На общем плане, на расстоянии около 100 м от камеры, стартовый расчет отходит от ракеты. Затем от ракеты отводится с кабелем и запускается двигатель. Через секунду ракета начинает подъем и выходит из кадра (статичный кадр, камера неподвижна). В следующем плане ракета снизу входит в кадр, продолжая подъем. Камера панорамирует за ракетой, которая постепенно уменьшается в размере и превращается в светящуюся точку. В этот момент из точки возникает инверсионный след, который прочерчивает кадр по диагонали. Затем эпизод запуска ракеты повторяется примерно в таких же планах, но снятых крупнее и в рапиде со скоростью 72 кадра в секунду.

В финале картины возникает план ночного запуска ФАУ-2. Он снят камерой КС-50б (той самой, которой фронтовые операторы снимали хронику Великой Отечественной войны) панорамой сопровождения с дистанции 150 метров объективом F-100 мм с рук, поэтому ракета буквально «пляшет» в кадре. Но благодаря тому, что кадр ночной и фон совершенно черный, это не воспринимается как явный недостаток и даже придает кадру дополнительную эмоциональность. Кинокадры аварийных запусков в фильм включены не были.

Развитие ракетной техники все более усложняло работу кинооператоров на стартовых площадках и требовало специального оборудования и особых приемов. И хотя эти съемки были секретными (тесно связанными с освоением новых видов вооружения), они требовали по-настоящему творческой работы.

В начале 50-х годов одновременно несколько конструкторов начали разрабатывать сверхмощные боевые ракеты-носители ядерного оружия. Семен Алексеевич Лавочкин создавал крылатую ракету «Буря», а Сергей Павлович Королев заканчивал разработку межконтинентальной баллистической ракеты «Р-7». То, что «Р-7» — «Семерка» — станет главной космической ракетой России, выведет на орбиту первый спутник и именно на ней в космос полетит Гагарин, тогда никто не мог представить даже в самых дерзких фантазиях.

Летные испытания «Бури» и «Семерки» начались почти одновременно — в 1957 году. К этому времени производство секретных кинофильмов для Политбюро об атомных бомбах и ракетной технике стало уже отлаженным делом. Поэтому вопрос о том, снимать или не снимать испытания новых ракет, ни у кого даже не возникал. Важно, что проводить их поручили операторам киностудии «Моснаучфильм», за плечами которых был уникальный опыт съемки таких объектов. По размерам и мощности «Буря» и «Семерка» многократно превосходили все прежние ракеты, поэтому в полной мере проявились и сложности, связанные со съемкой ракетных стартов. Опасность мощного взрыва при аварии, тепловые и динамические нагрузки предполагали удаление кинооператора от стартующей ракеты на сотни метров. А для передачи всего многообразия изобразительно интересных процессов, происходящих с ракетой во время старта, требовалось снимать его одновременно несколькими камерами. Однако эти-то процессы и оказывались вне поля зрения операторов и их кинокамер из-за большого расстояния.

Удивительно! Но в 20-е годы прошлого века великий документалист Дзига Вертов, разрабатывая теорию и практику «киноглаза», предсказал возможность преодоления подобных проблем с помощью кинотехники: «Положения нашего тела во время наблюдения, количество воспринимаемых нами моментов того или другого зрительного явления в секунду времени вовсе не обязательны для киноаппарата, который тем больше и тем лучше воспринимает, чем он совершеннее. Мы не можем наши глаза сделать лучше, чем они „сделаны“, но киноаппарат мы можем совершенствовать без конца».

Кинокамера при соответствующих технических доработках может быть установлена как угодно близко от стартующей ракеты. Она может работать автоматически либо иметь приспособления, позволяющие оператору управлять ею на расстоянии. На стартовой площадке можно установить любое количество камер. Они зафиксируют на пленке те моменты, которые оператор считает необходимыми.

Из-за специфических особенностей старта ракеты снимать его нужно именно многокамерным методом, располагая автоматически действующие киноаппараты в тех местах стартовой площадки, где человек находиться не может, а также предусмотреть возможность для кинооператора приблизиться к ракете на оптимальное для съемки расстояние.

Пионеры съемки ракетных стартов с началом испытаний ракет «Буря» и «Р-7» разработали методику, которую на протяжении нескольких десятилетий использовали многие операторы (в том числе и автор статьи), дополняя ее своим художественным мастерством и творческими приемами. С небольшими изменениями ее можно использовать для съемки всех типов ракет — боевых и космических, и создавать выразительные и разнообразные кадры их стартов.

В 1961 году испытания крылатой ракеты «Буря», поразительно похожей на будущий американский «Шаттл», были прекращены. А ракета «Р-7» после нескольких модификаций получила название «Союз», она и сегодня летает в космос, являясь главной космической ракетой России и самой надежной космической ракетой в мире. Последнее имеет самое прямое отношение к работе оператора при съемке старта ракеты.

Вблизи стартующей ракеты

Первые три статра «Семерки» были аварийными - ракеты взрывались

Оператор, как правило, снимает панораму сопровождения ракеты от начала старта до полного ее подъема. В большинстве случаев этот план является определяющим при построении эпизода, так как он наиболее полно передает движение ракеты на большей части видимой траектории полета. В информационном сюжете или ограниченном по метражу фильме такой план может быть единственным, отображающим старт.

В начале летных испытаний ракет «Р-7» и «Буря» операторы выполняли панораму сопровождения стартующей ракеты, находясь на значительном удалении от стартовой позиции. Для такой съемки использовали длиннофокусную оптику. Отчасти это было вызвано творческими соображениями: обе эти машины с точки зрения эстетики и техники 50-х годов были необычайно красивы и совершенны. Поэтому желание снимать возможно более длинные панорамы подъема, в которых летящая ракета продолжительное время видна крупно, во весь кадр, было вполне естественным. Дистанция от стартующей ракеты в 800 и более метров в сочетании с объективами, имеющими фокусное расстояние 300 мм и больше, позволяли показать ракету более крупно, чем ее можно было увидеть невооруженным глазом, и продлить на экране удивительное зрелище старта.

Оказалось, что этот съемочный прием единственно возможный и с точки зрения безопасности оператора. На первом старте «Семерки» она взорвалась на 98-й секунде полета. На втором и третьем старте взрывы и пожар произошли гораздо раньше. Взрывалась и горела на первых стартах и «Буря». Надо отдать должное мужеству и мастерству кинооператоров — все аварийные старты были засняты, причем выразительно и интересно. Их показывают почти в каждом фильме о космонавтике.

Но со временем полет ракеты перестал быть для зрителя захватывающим зрелищем. А в съемке панорамы подъема ракеты длиннофокусной оптикой обнаружилось больше недостатков, чем достоинств. Прежде всего, такая панорама приводит к замедлению темпа старта и видимой скорости движения ракеты, так как при панорамировании она воспринимается только за счет медленного уменьшения размеров ракеты в кадре. А при безоблачном небе ракета как бы «повисает» в кадре, и лишь шлейф пламени показывает, что она летит.

Взрывалась и горела на старте и «Буря»

Выполнять панораму сопровождения длиннофокусной оптикой при изменяющейся скорости движения снимаемого объекта сложно и технически. С момента отрыва от стартового устройства линейная скорость ракеты возрастает, ее угловая скорость по отношению к съемочной камере по мере подъема уменьшается, а движения камеры должны быть согласованы с изменяющимися линейной и угловой скоростями движения ракеты.

Темп панорамы через каждые 5-7 с должен меняться с большими ускорением и замедлением движения камеры — от очень медленного к очень быстрому и снова — к медленному, что требует от оператора мгновенной и точной реакции. С увеличением фокусного расстояния объектива сложность выполнения такой панорамы значительно возрастает. Но уменьшение фокусного расстояния объектива, при сохранении задуманной крупности ракеты в кадре, связано с приближением точки съемки к ракете.

Первым такую задачу поставил перед собой оператор Владимир Суворов. Вычислить, на каком расстоянии от стартующей ракеты может находиться человек, — не представлялось возможным, поэтому оператор приближался к ракете постепенно, сокращая дистанцию от пуска к пуску. При старте Гагарина она составляла уже 200 метров.

С этого расстояния съемка велась объективом 75 мм при начальной крупности ракеты — во весь кадр по высоте. По единодушному мнению операторов, снимавших многие ракетные пуски, дальнейшее сокращение этой дистанции нецелесообразно и вряд ли возможно.

По правилам техники безопасности персонал, присутствующий на запуске, должен находиться в укрытии либо иметь возможность немедленно воспользоваться им в случае необходимости. При подготовке к старту Гагарина для оператора В. Суворова в трех метрах от точки съемки был вырыт небольшой армейский окоп и оборудована щель. Никто ближе к ракете не находился.

Это была пора всеобщего энтузиазма и риска. Сообщение ТАСС о полете Гагарина подготовили в трех вариантах: «Полет успешный», «Предпринята попытка полета человека в космос», «Гибель космонавта». Так что съемочная точка в 200 м от ракеты никого особенно не удивила. В дальнейшем ее узаконили в документах на проведение съемок, утвержденных руководством космодрома. А перед запуском советско-американского космического корабля «Союз-Аполлон» окоп даже переоборудовали в небольшое бетонированное укрытие, но пользоваться им никому не пришлось.

Постоянная точка съемки не привела к однообразию снятых кадров: разные времена года и суток, состояние погоды и условий освещения позволяли получать достаточно разнообразный изобразительный материал.

Нередко съемка панорамы старта ракеты проводилась с диаметрально противоположной точки, с той стороны, где расположен бункер управления пуском (на расстоянии около 200 м там расположены защитные сооружения стартового комплекса). Съемку панорамы с других точек проводят крайне редко, так как ракета оказывается перекрыта фермами различных стартовых механизмов.

Готовясь снимать панораму старта, оператор должен знать его технологию и те операции, которые происходят с ракетой и стартовым устройством, соотносить их со своими действиями. Он должен понимать смысл команд по громкоговорящей связи, звучащих на стартовой площадке, и «привязывать» к ним свою готовность к съемке и момент включения камеры. Все другие временные привязки не эффективны и отвлекают оператора от съемки.

Фрагменты панорамы старта Ю. Гагарина. Дистанция до ракеты 200 м, камера «Конвас», F-75 мм. Оператор  В. Суворов

В момент старта световое излучение и шумы создают сильные физические и психологические нагрузки на оператора. Характерно, что пик нагрузок наступает в процессе самой съемки (в момент отрыва ракеты от стартового устройства), поэтому адаптироваться к ним заранее оператор не может.

В этих условиях особенно важной становится психологическая настроенность оператора перед съемкой, своеобразная «мобилизационная готовность». Оператор должен подготовить себя к тому, что в момент старта уровни шума и светового излучения будут очень высокими, но эти нагрузки переносимы и не опасны.

Необходимо тщательно сбалансировать камеру на штативной головке, проверить плавность панорамы и удобство визирования кадра, особенно в верхних участках панорамы. Высоту штатива следует регулировать таким образом, чтобы было удобно работать в верхних участках панорамы.

Чаще всего кинокамеру включают по команде «земля-борт», после которой от ракеты отходит последняя, самая малая кабель-мачта. Двигатели ракеты начинают работать с незначительным шумом. У ее основания появляется слабое оранжевое пламя и небольшое клубящееся облако, образованное продуктами сгорания. Через 2…3 с двигатели издают мощный хлопок, после чего их шум становится похожим по характеру и по уровню на шум двигателей крупного реактивного самолета при максимальной нагрузке. Яркость пламени увеличивается, оно подсвечивает весь корпус ракеты. Еще через 3…4 с рев двигателей резко возрастает, переходя во все заглушающий грохот. От основания к вершине ракеты поднимаются огромные серо-желтые и белые клубы газов и пыли, освещаемые клокочущим оранжевым пламенем. Корпус ракеты вибрирует, с него отлетает иней, образованный испаряющимся жидким кислородом — одним из компонентов топлива. В этот момент происходит плавный отрыв ракеты от стартового устройства и она начинает вертикальный подъем.

Переход ракеты от статики к движению почти неуловим. Целесообразно до начала съемки скомпоновать кадр так, чтобы в его верхней части, над ракетой оставалось свободное пространство, примерно в одну десятую высоты ракеты. Панораму следует начинать после того, как ракета преодолела первые метры подъема, «прошла» свободное пространство кадра. Скорость движения камеры необходимо предельно строго соизмерять со скоростью движения ракеты. Малейшая неточность приводит к тому, что ракета частично уходит за пределы кадра, а попытка исправить ошибку еще больше ухудшает качество панорамы — происходит раскачивание или подергивание ракеты относительно вертикали кадра.

В момент отрыва ракеты от стартового устройства в лупу киноаппарата «входят» двигатели ракеты. Яркость их пламени становится настолько высокой, что слепит глаза. Однако взгляд оператора фиксируется именно на пламени, и он стремится «вогнать» в него центральный «крест» кадрового окна, потому что любая другая точка кадра будет во много раз менее яркой, а следовательно, плохо различимой.

К тому же ракета внезапно может оказаться закрытой дымом или облаками, сквозь которые будет видно только пламя. Переключение же взгляда с одной точки объекта на другую скорее всего приведет к срыву панорамы.

При подъеме над стартовым устройством на высоту 20-30 метров скорость ракеты резко возрастает, а ее размеры в кадре стремительно уменьшаются. При этом большую часть кадра занимает шлейф пламени, в 2,5…3 раза превышающий размеры ракеты. Из-за увеличения расстояния между ракетой и киноаппаратом угловая скорость снижается, что создает впечатление постепенного замедления темпа подъема.

Дистанция до ракеты 200 м. Операторы снимают панораму подъема ракеты

В это же время происходит отклонение ракеты от вертикали, и она начинает двигаться к горизонту, поэтому вертикальное движение камеры следует резко замедлить и перейти на горизонтальную панораму. Изображение ракеты в кадре становится мелким и неинтересным. В этот момент камеру можно выключить, но обязательно продолжать следить за ракетой (вести панораму), хотя ощущение стремительности полета пропадает, а дальнейший ее подъем воспринимается лишь благодаря уменьшению размеров удаляющейся ракеты, которая постепенно превращается в яркую светящуюся точку.

Инверсия: высота полета ракеты около 40 км. Байконур, 23 апреля 1971 года.

На высоте нескольких десятков километров за летящей ракетой возникает инверсионный след. Время появления инверсии, ее размеры, форма и степень видимости зависят от температуры и влажности воздуха, времени суток и других факторов. Стоит ли включать камеру, оператор решает в зависимости от того, как это будет выглядеть в кадре. Особенно интересной может быть инверсия, если запуск происходит в конце безоблачной ночи, когда еще не рассвело, и ракета на большой высоте на фоне темного неба попадает в лучи восходящего солнца. В этих условиях инверсия видна в течение нескольких десятков секунд и представляет собой поразительно красивое зрелище — непрерывное изменение самых разнообразных, фантастических фигур.

Убежден, что немалая часть сообщений о наблюдении НЛО связана именно с тем, что отдельные счастливчики видели где-то на трассе полета ракеты фееричную картину инверсии. Шум двигателей ракеты к этому моменту уже не слышен, и тишина делает это зрелище буквально мистическим… Все больше склоняясь к горизонту, светящаяся точка постепенно бледнеет и становится невидимой в кадре.

Продолжение следует.