XII Международный фестиваль о правах человека "СТАЛКЕР"

Елена Ермакова

Всеобщая декларации прав человека«была принята в Хельсинки 10 декабря в 1948 г. Генеральной ассамблеей ООН. И именно в этот день в Москве в Доме кино СК России вот уже 12 лет начинает работу международный фестиваль «Сталкер», лучшие фильмы которого потом в течение года путешествуют по регионам страны. Учредителями кинофестиваля стали Гильдия кинорежиссеров России и Московская гильдия актеров театра и кино.

В этом году на «Сталкере» были представлены пять программ: «Кино на защите прав ребенка» (Детский фонд ЛЛН ЮНИСЕФ); тематическая подборка фонда MacArthur — «Право на лидерство», «Кино о тоталитаризме», «Право на жизнь», «Право на духовный выбор», «Кино против террора»; «Кино на защите прав беженцев» (УВКБ ООН, UBHCR); молодежный форум «Право на кино» (Канадский фонд «Гражданское общество»); «Кино против СПИДа» (ЮНЭЙДС).

Марлен Хуциев, президент кинофестиваля, народный артист СССР, президент Гильдии кинорежиссеров России

В программах фестиваля были представлены 137 фильмов. В конкурсной программе — 11 полнометражных и 25 короткометражных игровых, 43 документальных и пять анимационных картин, в международной панораме были показаны шесть документальных и 12 игровых фильмов, созданных кинематографистами Грузии, Израиля, Испании, Италии, Казахстана, Кубы, Перу, Словакии, США, Узбекистана, Украины, Финляндии, Швеции, Чили и Франции. Остальные фильмы демонстрировались в рамках «Информационного показа» и программы «Специальные события».

Марлен Хуциев, президент кинофестиваля, считает «Сталкер» важнейшим событием в культурной жизни столицы. Огромный интерес у зрителей вызвали не только игровые, уже нашумевшие в столице фильмы, такие как «Остров» (режиссер П. Лунгин, оператор А. Жегалов), «Странник» (режиссер С. Карандашов, оператор А. Кузнецов) и «Живой» (режиссер А. Велидинский, оператор П. Игнатов), но и документальные, а также хроникальные ленты — «Дорога на Галле. Дневник добровольцев» А. Камионского, С. Клебанова и В. Масленникова и удивительный по своей лиричности и простоте цикл анимационных фильмов «Колыбельные мира» Е. Скворцовой.

Председатель жюри неигрового кино, режиссер Андрей Осипов отметил, что, несмотря на жанровое, тематическое и даже технологическое разнообразие представленных картин (показ производился с любых носителей: с 35-мм кинопленки, кассет Betacam, VHS, дисков DVD), все фильмы объединяет то, что «говорят они не на языке телевизионного рейтинга, а на языке сердца и души». И, пожалуй, самым показательным в этом смысле стал фильм «Дорога на Галле. Дневник добровольцев», получивший приз газеты СК «Новости» — «За выполнение кинематографического человеческого долга».

По велению сердца и души

Сем Клебанов (вверху) и Александр Камионский на Шри-Ланке

Его и фильмом-то назвать трудно, этот акт гражданского мужества — «Дорогу на Галле. Дневник добровольцев». Двое наших соотечественников — кинодистрибьютор, автор и ведущий программы «Магия кино» телеканала «Культура» Сем Клебанов (с 1991 г. проживающий в Швеции) и Александр Камионский, режиссер и продюсер студии «Трансдокументар» (сейчас он живет в Германии) поехали отдыхать на Шри-Ланку 26 декабря 2004 г. и оказались на острове за час до цунами, самого страшного из всех, которые помнят старожилы. Разбушевавшаяся стихия унесла 35 тыс. жизней, а более полумиллиона человек остались без крова. Ребята стали волонтерами, арендовали несколько грузовиков и по главной прибрежной дороге Галле Роуд доставляли продовольствие и медикаменты местным жителям.

На цифровую камеру Sony 940, которая оказалась у кинематографистов, они отсняли 40 ч видеоматериала, из которого потом получился странный, но все-таки фильм. В этой хронике показаны лица людей, что редко встретишь в грамотно выстроенном, чисто смонтированном документальном кино с закадровым текстом и выписанными сценами. Много лиц коренных жителей острова, которые только что лишились близких, родителей, жен, детей — всего, что, по нашим понятиям, является основой жизни человека. Они уже пережили шок катастрофы. Я вглядываюсь в эти лица — в них нет горя, того безудержного горя, которое можно увидеть в нашей, например, военной хронике. Наверное, эти люди так близки к Богу, что жизнь и смерть воспринимаются как два его дара: «Бог дал, Бог взял…». Жизнь продолжается. Детям нужна не только еда, но и учебники для школы. А место, где раньше был дом и сад, снова можно расчистить, чтобы, похоронив своих мертвых, жить вместе со всеми живыми на Земле.

Кадры из фильма «Дорога на Галле…»

А вот другой акт гражданского мужества, как героя, так и съемочной группы — документальная лента «Башня» (автор сценария и режиссер В. Фомина). Художник фильма, режиссер трюкового и анимационного кино Вадим Кошкин считает, что эта картина открывает новую страницу в документальном православном кинематографе не только пристальным вниманием к жизни простого человека, но и своей необычной формой, техникой исполнения и показа событий. «Фильм сделан из архивных и домашних съемок. — рассказывает он. — Наша задача состояла в том, чтобы кадры, снятые непрофессионалом, включенные в контекст фильма, были бы интересны визуально. „Башня“ одна из первых попыток переработать домашнее видео под тот кинематограф, на котором мы учились в великом советском документальном кино».

А вот мнение Виктории Фоминой: «Кино, которым 10 лет назад занимались единицы, становится требованием времени. Но на „Сталкере“ таких фильмов я почти не увидела, не считая „Рассекая волны“ Ларса фон Триера и „Одного дня из жизни Ивана Денисовича“ режиссера Юлии Мазуровой. Многие фильмы сняты мастерски. Но возникает иное кино, где нет глянца и лоска. Где после скрупулезного монтажа и компьютерной обработки кадров все равно сохраняется ощущение непричесанной, шероховатой реальности. Зато возникает совершенно иной уровень искренности. Чувство прикосновения…»

Елена Ермакова: Как Вы познакомились с героем фильма «Башня» — плотником Александром Капитоновым?

Кадр из фильма «Башня»

Виктория Фомина: Я его ни разу не видела. Об Александре узнала через два года после его смерти. Его друг Георгий отдал мне видеоматериал на 4,5 ч, снятый на MiniDV. Эпизодически там появлялся Александр — на несколько секунд. Еще было единственное интервью с Александром Капитоновым в самый важный и счастливый для него день — начало строительства башни на острове, записанное на SVHS. Качество записи и Сашин дефект речи, даже после чистки звука, создавали впечатление, что он говорил на иностранном языке. Нужно было внимательно вслушиваться и всматриваться, чтобы понять удивительно важные вещи. И эти 4,5 ч стали основой фильма — люди, природа, атмосфера, мир, который окружал Сашу. Многодетные семьи, дети в лодках, иконы в дупле на острове, солнце, отражающееся в воде, башня, которую строил плотник Александр Капитонов, перевозя кирпичи на своей лодке. В этих домашних съемках нет ни одного ровного наезда камеры, зато там много любви, тепла и красоты.

Е. Е.: На Волге много затопленных монастырей. В Калязине сохранилась колокольня, торчащая из воды, и больше ничего. Вы снимали с самолета, чтобы показать запустенье?

В. Ф.: Калязинский монастырь разбирали по кирпичику 10 лет, а потом он был взорван и затоплен. Мне сказали, что с самолета виден его остов. Я обратилась за помощью к капитану ВВС Геннадию Макарову: «Как низко Вы можете пролететь над монастырем?» — «Да как угодно, хоть крылом по воде…»

Мы взяли с собой камеру Sony 170 с функцией оптической стабилизации изображения, которая сглаживает тряску во время съемок. Но в аэропорту неожиданно у нее отказал аккумулятор, а у самолета уже вымыли иллюминаторы. Я с надеждой говорю: «Погода нелетная». И слышу в ответ:»Мы — люди военные, летаем в любую погоду «. Я мчусь на машине в Рузу, где о подобных аккумуляторах никто не слышал, потом в Можайск. Там в витрине магазина увидела маленькую камеру MiniDV за 17 тыс. руб. и, оставив деньги, упросила продавца, не пробивать их в кассу до следующего дня. Я обещала вернуть камеру и гонорар за риск. Оставалось зарядить аккумулятор, добраться до аэропорта и взлететь.

Узнать сверху сквозь серый туман село Кожино было трудно. В SMS послушнице Анне я спрашивала: «Где Вы?». Матушка в ответном послании указала направление полета и добавила: «Вы над нами уже летали». Зарядки аккумулятора оставалось минуты на три. И вдруг над Кожино встала радуга. Мы начали снимать…

Е. Е.: Послушница Анна — удивительный герой фильма. Овдовев, она решила поселиться на родине покровителя Тверской земли — преподобного Макария Калязинского. Электричества там нет и дороги туда не ведут, летом можно по реке доплыть, а зимой по снегу, если повезет. Как вы туда добирались и вели съемки зимой?

В. Ф.: Когда мы ехали снимать Анну, была пурга, снегу намело по пояс. Пока шли — стемнело. В первый раз камеру везли на санках, в другой — просто в корыте. Ближе к деревне Анне навстречу вышли собаки, радостные, бегут след в след, утопая по брюхо в снегу. В фильме Анна вот так и идет, а над ней образ преподобного Макария. Оберегает. А в доме зажгли множество свечей — Анна сама их делает из огарочков — печку затопили, взяли золотой отражатель и гоняли им искры по комнате, пока снимали интервью.

После съемки Анна провожала нас по замерзшей реке. На обратном пути мы потеряли радиомикрофон, а у Анны упала свеча и загорелся псалтырь. Она позвонила ночью, сказала: «Доброе дело без искушений не бывает». Помолилась и пошла в пургу искать наш микрофон. Мне его передали утром. Пока мы снимали фильм, Анна постриглась в монахини и стала матушкой Фомаидой, но в фильме она так и осталась Анной.

Е. Е.: Это фильм-воспоминание. Поэтому он снят в отражениях?

В. Ф.: Происходящее и лица людей отражаются в иконе, в окнах, в луже отражался крестный ход, сквозь иней на окнах едва различаются лампады и свет… Двойная экспозиция помогает передать идею фильма — соприкосновение временного и вечного.

Зимние силуэты и следы на снегу снимал Александр Загорский, с корабля на корабль во время крестного хода прыгал Александр Милославов. Он снимал отражение в иллюминаторах, в воде и незабываемое пламя свечи в пластмассовой бутылке. Помню тираду, которую я выдала известному оператору Валентину Борисову: «Вы думаете, православное кино — это дорогой кадр, где на фоне живописного заката монах перед монастырем молится? Да храмы, — тут я уже перешла на фальцет, — на крови мучеников построены. На подвиге! И надо про это рассказывать не с пафосом, а серьезно». Валентин посмотрел на меня с состраданием, как на человека, больного «на всю голову», и снял «отражения» гениально. Снял, как отражается лампада в иконе Николая Чудотворца. Потом оказалось, что этот чудотворный образ — главная святыня разрушенного монастыря под Тверью. Он снял отражение Храма на металлической поверхности машины. Кадр красивый. А машина в фильме — сквозной образ. Александр Капитонов в фильме — то в лодке, то за рулем. Он и погиб, затонув в машине, объезжая три раза построенную башню по льду.

Е. Е.: В фильме нет закадрового текста, который бы читали актеры. Это тоже прием «вживания» в образ героя?

В. Ф.: Стоило ли сохранять естественность, чтобы потом пришел профессиональный актер и показал, что швы у нас наружу? Мы с редактором Леной Черновой решили писать титры, чтобы дать необходимые пояснения, а это оказалось очень трудно: формат, ритм, разбивка на поля. Нужно было соблюсти и требования драматургии и не нарушить православных канонов. Титры переделывались и утверждались 2,5 месяца.

Е. Е.: Монтаж начался с «домашнего видео»?

В. Ф.: Когда я приходила в монтажные с ворохом домашних съемок и рассказывала про соприкосновение временного с вечным, мне крутили пальцем у виска. Уже стало казаться, что сделать такой фильм — невозможно. И, когда руки уже почти опустились, я встретила видеоинженера Славу Луговова, показала ему этот непричесанный видеоряд, и ему понравилось!

Из этих кадров мы смонтировали 25 фрагментов, в основном по 2…4 мин, замедлили кадры с Сашей, взяли более-менее ровные фазы наездов, положили легкую дымку на дрожащие кадры, присоединили «дрыжок» к «дрыжку», поработали с контактностью, сделали сюжеты-воспоминания, выделив их белой рамкой. Старались сохранить в кино счастливый мир Александра Капитонова.

Е. Е.: А потом началась работа над компьютерной графикой? Зачем нужна эта электронная живопись в таком фильме?

Компьютерная обработка домашнего видео, в кадре — Александр Капитонов

В. Ф.: Александр Капитонов рассказывал, что ему явился преподобный Макарий и указал рукой на монастырь. В его жизни преподобный Макарий Калязинский существовал не менее реально, чем соседи по лодке, а на месте Углического водохранилища находился Троицкий Калязин монастырь. Как на иконе в одной картине соседствуют разновременные события. С этой идеей и с набором смонтированных сюжетов на жестком диске я пришла к режиссеру трюкового и анимационного кино Вадиму Кошкину. Он минут десять смотрел интервью Саши с выбитыми строками и шатающимся кадром, после чего сказал: «Этот человек правду говорит!» Тогда я показала цифровые репродукции с древних икон, снятые в Калязинском краеведческом музее, и попросила «покрасить» сюжеты и сделать двойные экспозиции — «поселить» в Сашин мир древние образы монастыря и преподобного Макария. Кошкин вообще считает, что кино — это сон. Мне хотелось превратить наши сюжеты в мир воспоминаний и снов, в котором средневековый святой общается с современным плотником.

Так появились изображения, которые должны были накладываться поверх пейзажа, разрезая пространство, как на иконах. Но они оказались самодостаточными, пейзаж на заднем плане явно перегружал картинку, и тогда сами собой появились белые рамки. Более привычное черное каше с этими съемками почему-то совсем не сочеталось. Потом я узнала, что белый контур, в отличие от черного, не ограничивает, а распространяет изображение до бесконечности, до безвременья. Белое мягкое каше (сейчас оно стало часто появляться на открытках) погружает картинку в какой-то иной, не физический мир.

«Зачем нужна дорога, если она не ведет к храму?» — эти слова, прозвучавшие 20 лет назад в фильме Тенгиза Абуладзе «Покаяние», для многих тогда стали откровением. Но что делать, если нет не только дороги, но и храма? Плотник Александр Капитонов нашел свой путь и стал строить храм нашей будущей веры. «Башня» — фильм о дороге, ведущей к храму.

Русские против Kodak

Нельзя сказать, что российские кинематографисты не любят снимать на пленке Kodak. Если есть деньги, то именно на ней и снимают, и не только игровые полнометражные фильмы в 35-мм формате, но и телесериалы в 16-мм. Только если раньше пытались догнать Голливуд по контрасту, спецэффектам, цветовой насыщенности, красочности и резкости изображения, то теперь, достигнув техники рекламных «открыток», нашим творцам захотелось чего-то большего. Например, «рисовать» киноизображением, как в советских фильмах шестидесятых годов, снятых на многократно проклятой «Свеме». Первым таким фильмом с полным отечественным циклом постпроизводства стала картина «Благословите женщину» (реж. С. Говорухин, 2003). В результате свето- и цветокоррекции полностью оцифрованного киноматериала в лаборатории телекино компании «Саламандра», изображение приобрело мягкую, «выцветшую», вплоть до монохромной, цветовую гамму.

На «Сталкере» эта тенденция получила статус основного изобразительного отличия российских кинофильмов от всех остальных. Так «издеваться» над безупречной кодаковской пленкой могут только русские. Эмоциональный накал достигается не только драматургией, но сам характер и фактура изображения вводят зрителя в духовный мир персонажей. Их переживания и жизненное пространство предстает на экране в непривычных красках, в своеобразной световой среде.

Изображение в фильме «Живой» ближе всего к «кодаковскому» кино, а вот время в фильме — не линейно. И это смещение прошлого, настоящего и будущего изобразительно воссоздавалось за счет цвето- и светокоррекции при обработке киноматериала. Реален только бой в Чечне, когда двое ребят, рискуя жизнью, выносят на руках друга по имени Кир (А. Чадов). Он потерял «всего лишь ногу», а оказалось, что там, в бою, осталась целая жизнь. И его погибшие друзья в белых защитных комбинезонах с черными автоматами в руках приходят за ним в его «живой» мир, так и не ставший для него реальным. В этом зыбком, прозрачном, тусклом мире по ночам ходят мертвые, и живые иногда слышат их голоса. В фильме характер изображения мира живых и того, со слепящим светом, куда герои фильма уходят навсегда, совершенно разный.

Фильм «Остров» выдержан в более традиционной цветовой гамме, но сама природа Севера, острова в Белом море, на котором и возник небольшой монастырь, диктует свои законы изображения, которые мастерски использует оператор А. Жегалов. Цифровая коррекция лишь сделала цвета более мягкими, пастельными, а воздух Севера еще более разреженным, звенящим от мороза и холодного солнца. Главная сюжетная линия фильма — история Авеля и Каина. Главные герои — старец Анатолий (П. Мамонов) и келарь Иов (Д. Дюжев), а также игумен Филарет (В. Сухоруков) — добрый и всепонимающий судия. Несмотря на трагизм, заложенный в драматургии, весь фильм лучится любовью и светом. Печаль в нем светла, зависть легка и ненавязчива, грех прощен изначально, дьявол побежден полушутя, смерть принята своевременно и с чувством выполненного долга.

Фильм «Странник», получивший приз «За лучший игровой фильм», является антиподом «Острова». Сохранив тему Каина и Авеля, режиссер С. Карандашов показал не всеобъемлющую любовь, а ее рождение, через изломанные человеческие сердца и души, через смерть, грех, грязь помыслов и поступков. Любовь, почти убитая мирской жизнью, просыпается вновь и начинает жить в человеке, возвращая его Богу. Фильм снят большею частью ручной камерой, в жесткой документальной манере.

Елена Ермакова: В фильме очень контрастное, отчасти потерявшее цвет изображение. Как удалось такого эффекта добиться на пленке Kodak 35 мм?

Сергей Карандашов: Мы с оператором-постановщиком Александром Кузнецовым договорились, что на экране должна получиться определенная фактура изображения. Пошли на эксперимент — печать негатива и позитива без отбелки или вымывания серебра. Это достаточно сложный технологический процесс, который сейчас практически не используют в кинопроизводстве. Сначала пришли на «Саламандру», где нам проявляли пленку, но потом остановились на киностудии им. М. Горького — такая печать у них стоила дешевле.

Е. Е.: И получилось очень контрастное изображение, с провалами в тенях, с разорванными контурами предметов…

С. К.: При такой обработке пленки специально повышается контраст, цвета гасятся, вылезает зерно. Мы хотели, чтобы зритель почувствовал атмосферу, в которой живут наши герои, стремились передать то, что у них в душе.

Е. Е.: Когда вы начали работу над фильмом?

С. Карандашову вручен приз «За лучший игровой фильм»

С. К.: Сценарий был написан еще в середине 90-х годов Михаилом Коновальчуком и Сергеем Сельяновым по одной из повестей страннической литературы XIX века «Откровенные духовные рассказы странника своему отцу». На историческое кино (бюджет был около 350 тыс. долл.) денег не хватило. Пришлось искать современных странников. Мы с Ритой Марго написали другой сценарий, который родился из реального путешествия-паломничества. Вместе со вторым оператором Александром Демьяненко мы присоединились к паломникам, которые шли Крестным ходом более 2000 км пешком из Екатеринбурга в поселок Дивеево, где должно было проходить празднование 100-летия прославления Серафима Саровского. Нас удивило, что среди паломников было много людей не религиозных. Просто они не могли решить свои накопившиеся проблемы.

Мы познакомились с семьей из Екатеринбурга. Один сын у них умер от наркотиков, а другой спивался. Может быть, они шли, чтобы переломить судьбу… Один мужчина еще при советской власти прожил в Новом Афоне отшельником более 10 лет. Решив остаться им навсегда, он напоследок приехал на Валаам поклониться святым мощам и там встретил свою единственную любовь. С нею остался в миру, и у них родился ребенок. Вообще, в основе фильма — судьбы конкретных людей.

Е. Е.: Где происходят события фильма?

С. К.: В Карелии, около небольшого городка Сортавала. Виталий Пичик, который играет главного героя, Федора, чтобы войти в образ, пробовал несколько дней жить в доте, оставшемся от русско-финской войны. Не выдержал. Ему, человеку, далекому от всякой мистики, по ночам стали сниться кошмары — окровавленные люди, прикованные цепями к пулеметам. Перебрался в палатку, пытался записывать свои ощущения. В одиночестве чувства обостряются.

Е. Е.: А Михалыч (Петр Кожевников) бывший зек, хозяин строительной бригады, тоже имеет реального прототипа?

С. К.: В нашем походе мы встретили человека, который поверил в Бога на зоне. Его решили убить. Когда надеяться уже было не на что, он стал вспоминать бабкину молитву. И она его спасла.

Е. Е.: В фильме много эпизодов, снятых ручной камерой, что еще больше подчеркивает жесткость, изломанность изображения. Такая «дерганная» съемка тоже была задумана как художественный прием?

На съемках фильма «Странник»

С. К.: Многое в фильме возникало от недостатка средств. Камера у нас была самая обычная — «Кино-флекс», модификация старенького «Кинора», которая имелась на студии документальных фильмов Санкт-Петербурга. Когда были деньги, брали «Аррифлекс», а потом вообще пришлось снимать на «Конвас». Порой приходилось обходиться без крана-стрелки. Все это, к сожалению, ощущается в фильме. Но ручная камера как раз подошла по стилистике.

Мы иногда шутили с оператором, для которого этот фильм дебютный: если что-то не сумеем снять, то дорисуем. А потом так и получилось. Появились «детские» рисунки, которые рассказывают, иллюстрируют душевную жизнь героев. Материал стал диктовать свои условия. Необходимо было как-то обозначить то пространство, куда стремился Федор. И мы решили его проявить таким образом. Вера Светлова, замечательный художник, создала детские по манере и философские по содержанию рисунки. А потом Серафима Бубнова на компьютере сделала из них своеобразную мультипликацию.

Е. Е.: В фильме очень интересный звук. Какую задачу Вы ставили звукорежиссеру?

С. К.: В некоторых фильмах система Dolby Surround применяется лишь для того, чтобы оглушить зрителя. Мы же со звукорежиссерами Александром Дударевым и Виталием Сорокиным этого изначально не хотели. Стереофония у нас сюжетно оправдана. В фильме есть реальные голоса наших героев, идущие от экрана, а есть те, которые слышат только Мальчик и Федор. Они летают по залу, помогая зрителю эмоционально почувствовать другой мир.

Е. Е.: Что на съемках было самым невероятным?

А. Кончаловскому вручен приз Гильдии кинорежиссеров

С. К.: Первый снег. Избушку старца Иллариона художник-постановщик Леонид Карпов смастерил на скалах Ладожского озера. Строили осенью, пешком не пройти, приходилось добираться на катере. И каждый раз при сильном ливне эту избушку смывало. Три раза мы ее восстанавливали, носили землю, чтобы сделать садик. А в ноябре скалы обледенели, и мы просто не смогли туда забраться.

В ту осень долго не было снега, даже старожилы такого не припоминали. Нам это было на руку — мы снимали осенние кадры. Но вот в один из последних съемочных дней в кадре должен был пойти снег (мы специально возили с собой снеговые машины). И вдруг в ночь перед этой съемкой ударил мороз. Снеговые машины замерзли и мне сказали, что снега не будет. А утром на следующий день я посмотрел в окно и не поверил глазам — шел мягкий, пушистый снег. Нам даже его пришлось разгребать, чтобы не было ощущения полной зимы.

Вот такие удивительные фильмы встретились на «Сталкере». Особняком, на мой взгляд, стоял лишь фильм Андрея Кончаловского «Гейдар Алиев. Бремя власти», сделанный в лучших пропагандистских традициях доперестроечной программы «Время» в открыточно-рекламной цветовой гамме. «Мой фильм далек от политкорректности», — заявил мэтр на открытии «Сталкера», принимая приз Гильдии кинорежиссеров «За гражданскую позицию, принципиальность и вклад в развитие киноискусства».

Вклад в киноискусство, действительно, нельзя не оценить. Киноэпопея «Сибириада» (режиссер А. Кончаловский, 1979) из четырех полнометражных игровых фильмов стала своеобразной летописью судеб людей, проживших жизнь в СССР, победивших в Великой Отечественной войне, поднявших страну из руин, отдавших жизнь Отечеству и Власти. Возможно, сказались годы, проведенные за границей, а может быть, издалека все действительно видится по-другому и слишком быстро забывается. Но, превознося талант и нравственность первого президента Азербайджана Гейдара Алиева, не корректно втаптывать в грязь заслуги Михаила Сергеевича Горбачева, личности не менее драматичной и значимой, также несшего на себе бремя политической власти и сделавшего совсем не мало для нашей сегодняшней России.

Монтаж в кино — дело тонкое. С одной стороны, хроника не врет, а с другой, прав был Ролан Быков, называя документалистику «продажной девкой». Великий режиссер и актер имел на это все основания, столкнувшись с удивительной подтасовкой фактов, создавая свой, так и не увидевший свет, фильм о неизвестном солдате. У А. Кончаловского работает даже такой лобовой ученический прием, как монтаж выступления М. С. Горбачева и хроникальные кадры расстрелянных женщин и детей. Крупным планом и то и другое. Поистине, фильм «Бремя власти» лишен какой-либо корректности. Зато изображение, снятое в интерьерах книжных шкафов красного дерева на пленку Kodak 35 мм, соответствует всем канонам «правильного» киноизображения.

Но исключения только подтверждают правила. Фестиваль «Сталкер» показал — в России много замечательных, талантливых, ищущих кинематографистов, понимающих кино как искусство жизни.